Принцип домино - Максим Шахов

– Мы слушаем вас, контр-адмирал.

– Силы флота имеют все необходимое, чтобы потопить судно в любой срок. Вся сложность заключается именно в определении этого срока, поскольку мы должны успеть провести спасательную операцию до того, как судно начнет погружаться и образует воронку. Мы не можем подвести корабли заранее, поскольку в этом случае террористы обо всем догадаются…

– Так-так, – посмотрел на часы зампред Совбеза. – Это все понятно. Но какое-то решение вы нашли?

– Разрешите мне? – подскочил представитель Минобороны.

Все это время он с нарастающей тревогой слушал контр-адмирала и решил, что пора брать инициативу в свои руки. Представители МВД и ФСБ в любой момент могли мгновенно направить события в нежелательное для Минобороны русло.

– Ну, пожалуйста, – недоуменно пожал плечами зампред Совбеза. – Это, так сказать, ваш участок.

– Спасибо. Мы тщательно проанализировали ситуацию и нашли единственно правильное решение, которое отвечает всем сформулированным условиям и позволит спасти абсолютно всех заложников с тонущего судна.

– Так-так.

– Мы совсем выпустили из вида, что у судна ошвартован теплоход на подводных крыльях типа «Комета». Именно его мы и предлагаем поставить во главу угла, так сказать, нашего плана. План следующий. Для того чтобы террористы ни о чем не догадались, мы изначально не выдвигаем надводных кораблей к судну. Из тех же соображений атаку судна скрытно выполнит подводная лодка. Насколько я понял специалистов, для того чтобы достичь необходимых разрушений, взрыв торпеды придется произвести на глубине порядка тридцати-сорока метров. При этом, естественно, самого взрыва никто не услышит. То есть террористы воспримут случившееся как аварию судна или несчастный случай. А поскольку судно начнет тонуть, то они, естественно, эвакуируются на «Комету» со всеми пассажирами.

– И что потом? – спросил представитель МВД.

– Как что? «Комета» – это не многоэтажный дом. Практически это большой автобус. Взрывного устройства они лишатся, тут вашим специалистам из антитеррора и карты в руки!

Минобороны, конечно, сделало ход конем. Это понимали все. Потопив «Рассвет» и дав возможность террористам с заложниками пересесть на «Комету», военные практически снимали с себя всякую ответственность за дальнейшие события, потому что автобус – это автобус, хоть и морской. И штурмовать его надлежало именно подразделениями антитеррора, имеющими немалый опыт в таких делах.

Возразить что-либо тут было трудно, но представитель МВД все же уточнил:

– А «Комету» не засосет воронка? Я имею в виду, что она повреждена и не сможет отойти.

– Нет. У нее для этого слишком большой дедвейт, – тоном школьного учителя проговорил представитель Минобороны.

– А разве она не утонет при взрыве? – негромко спросил представитель ФСБ.

– Нет, – все тем же тоном проговорил представитель Минобороны. – В момент взрыва она будет прикрыта корпусом судна. Возможно, пострадают подводные крылья и стойки. Но на плавучести судна это не скажется. И пассажиры, и террористы будут на ней в безопасности. Относительной, конечно. Но главное, что мы на этом этапе полностью избежим жертв. Времени будет вполне достаточно, чтобы все успели покинуть тонущее судно.

– Понятно, – кивнул зампред Совбеза. – Ну что же, товарищи, поступившее предложение довольно неожиданно, но очень разумно. Таким образом, операция несколько усложняется и разбивается на два этапа, но выгоды очевидны. Возражения есть?

Возражений не было.

– Тогда, прежде чем принять окончательное решение, давайте все же проясним детали. Вы так и не сказали, на чем вы остановились. Я имею в виду, на каком времени ухода судна под воду. Мы согласуем свои позиции.

– Давайте дадим слово специалистам, – с места проговорил представитель Минобороны.

Он успел перехватить инициативу и теперь мог позволить себе расслабиться.

– Пожалуйста.

– Мы остановились на десяти минутах, – проговорил, поднявшись в углу кают-компании, офицер с железнодорожными молоточками на погонах.

Ни к МПС, ни к железнодорожным войскам он, естественно, никакого отношения не имел. Молоточки на погонах означали, что к его воинскому званию следует через тире добавлять слово «инженер».

– Этого достаточно, чтобы все успели покинуть судно?

– Вполне. Мы можем даже несколько увеличить это время.

– И как вы все планируете осуществить?

– Наиболее приемлемый вариант – взрыв торпеды на глубине тридцати-сорока метров.

– А это не слишком глубоко? Я имею в виду: утонет судно или нет?

– Ситуация следующая. При прямом попадании торпеды и взрыве непосредственно у борта судна разрушения корпуса получаются незначительными. Поэтому в настоящее время торпеды с обычным боезарядом принято взрывать на глубине семи-восьми метров под днищем судна. В этой ситуации благодаря гидроудару разрушения корпуса в десятки раз сильнее, чем при прямом попадании.

– Так, – несколько озадаченно проговорил зампред Совбеза.

– Для потопления «Рассвета», конечно, достаточно и прямого попадания. Судно сравнительно небольшое и просто разломится пополам. Но тогда оно уйдет под воду в несколько секунд. К тому же не исключена детонация взрывного устройства.

– Кстати, а что вы скажете насчет детонации в предложенном случае?

– Она исключена. Разрушение корпуса произойдет не вследствие взрыва, а вследствие удара воды. Сейчас главное – очень тщательно выполнить расчеты. Очевидно, что при взрыве торпеды на уровне семи-восьми метров под корпусом судна разрушения будут просто катастрофическими и «Рассвет» также практически за несколько секунд пойдет ко дну. Сейчас наша служба пытается вычислить золотую середину.

– Понятно. Сколько вам еще нужно времени?

– Работа продолжается. Я думаю, в течение десяти-пятнадцати минут мы определимся окончательно.

– Тогда последний вопрос. Доступ к взрывному устройству террористов… Они не успеют его вытащить?

– Мы предполагаем, что оно находится в машинном отделении. Этот отсек расположен примерно посередине судна. Основной удар гидравлической волны придется именно на него. Затопление будет происходить настолько интенсивно, что взрывчатку наверняка снесет потоком воды.

– Понятно. Спасибо. Я думаю, товарищи, предложение военных принимается. Теперь мы поступим следующим образом. Я сейчас же свяжусь с Москвой и согласую наши дальнейшие действия. После этого мы соберемся снова и выслушаем окончательный вариант. ФСБ и МВД прошу подготовить свои соображения относительно второго этапа. Понятно?