Филин - Андрей Воронин

«Улыбайся, улыбайся всегда и всем, улыбайся широко. Пусть думают, что у тебя все о'кей».

– Чиз! Чиз! – выкрикнул кандидат в депутаты, глядя в экран телевизора.

Полетели брызги слюны, стекло отразило глупую гримасу. Хозяин предвыборного штаба сморщился как печеное яблоко и покосился на зарешеченное окно. Незамысловатая решетка изображала то ли восходящее, то ли заходящее солнце.

Предвыборный штаб Игоря Ивановича Горбатенко размещался в ЖЭСе. За гипсовой перегородкой слышались пьяные разговоры слесарей:

– Твою мать, Петрович, толком выпить теперь негде! Главный инженер, сука, вместе с прорабом целых две комнаты отдали какому-то уроду плешивому, менту поганому.

«За них чреслами страдаешь, а они, суки неблагодарные, комнату для штаба пожалели», – подумал Горбатенко, сжимая кулаки.

– Не бойся, Васька, скоро это кончится. Придем с утречка с бутылочками пивка, а комнаты пустые.

Сядем как раньше, будем пивко посасывать, папироски покуривать.

– Ну, суки, ну, уроды! Ненавижу пролетариат! – пробормотал Горбатенко, сжимая кулаки.

Он злился и при этом прекрасно понимал, что пойти сейчас разбираться с неблагодарным пролетариатом – последнее дело. Скандал ему не нужен. Еще и рожу расквасят, куда потом с такой рожей сунуться, в экран телевизора, что ли? Он открыл платяной шкаф, где висела прокурорская шинель. Из кармана вытащил завернутую в газету бутылку водки и вышел, предупредив секретаршу, где его искать, в подсобку к злобствующим сантехникам.

– Мужики, здорово.

– Здорово, вредитель, – нервно ответил Васька, поигрывая газовым ключом.

Второй сантехник, Петрович, накручивал на толстый указательный палец, лишенный ногтя, кусок пакли. Конец никак не хотел держаться, и на палец пришлось обильно плюнуть.

Бывший следователь, бывший прокурор, сегодняшний кандидат в депутаты нисколько не смутился. Он улыбался, губы привычно растягивались в улыбку, с языка готово было сорваться слово «чиз».

Васек увидел бутылку и толкнул локтем приятеля:

– Он с делом пришел.

– Я, мужики, понимаю, сам такой, бля, – произнес кандидат заранее заготовленную фразу, все так же улыбаясь.

Слово «бля» прозвучало по интонации как слово «чиз», как пароль. На пароль мгновенно среагировали.

Из-за спины Васек вытащил мутный граненый стакан и гулко ударил им о крышку стола.

– Соображаешь, Василий, извини, не знаю как по батюшке.

– По батюшке не обязательно, а по матушке – тем более.

– Вот, завалялась, мужики, бутылочка. За делами и выпить некогда. А водка хорошая.

– Точно хорошая?

– Петрович подался вперед. – Не в киоске куплена?

– Нет, нет, – дважды чеканя каждое слово, сказал бывший прокурор, ставя на стол бутылку.

Из отвисшего кармана пиджака кандидат в депутаты вытащил два яблока с темными пятнами гнильцы, положил их рядом с бутылкой. – Познакомимся, что ли, мужики, а то вы на меня обиду затаили?

– Ничего мы уже не затаили, – потирая руки, пробурчал Петрович. – Вот теперь – по-человечески, теперь мы видим, что ты наш сосед. Сосед как: въехал в дом, идет знакомиться, бутылку ставит.

Ты въехал в наш дом, одной бутылкой не отделаешься, Игорь Иванович, – фамилию, имя, отчество кандидата в депутаты сантехники знали: листовками был завален весь ЖЭС и обклеены стены близлежащих домов.

Василий сунул руку под лавку, вытащил листовку с портретом, посмотрел на нее, как мент, сличающий изображение с оригиналом, затем перевернул листовку лицевой стороной вниз и придавил бутылкой.

Кандидат в депутаты хоть и хорохорился, но человеком был незатейливым, к беленькой приученный сызмальства, но не усугублял.

Только успели выпить по первой, как прибежала секретарша. На выдохе она произнесла:

– Вас ищут, Игорь Иванович.

– Кто?

Секретарша показала на окно, забранное решеткой, за которым сиял новенький джип.

– Красивая вещь, – сказал Васек, инстинктивно пряча бутылку под лавку.

И тут за спиной секретарши возник серьезный мужчина в дорогом костюме, роскошном галстуке, блеснул бриллиант в заколке. Лицо мужчины показалось Горбатенко знакомым.

«Неужели я его в телевизоре видел?» – подумал кандидат, тут же выдохнул свежие пары алкоголя и произнес, широко улыбаясь:

– Здравствуйте.

Виктор Нестеров улыбнулся в ответ, и Горбатенко понял, что сам он так улыбнуться не сможет никогда, так улыбаются лишь те, кто никого и ничего не боится, у кого карманы трещат от денег.

Секретарша пугливо, мышью шарахнулась в сторону, Горбатенко окаменел. А вот на сантехников появление бизнесмена не произвело никакого впечатления. Они в жизни, как говорится, насмотрелись видов, бывая в разных квартирах, в разных домах – унитазы стоят у всех, у бедных и у богатых. Они бы дрогнули, увидев участкового или, на худой конец, главного инженера ЖЭСа, но никак не долларового миллионера, он над ними власти не имел.

Васек вернул бутылку на листовку и поинтересовался:

– Может, на посошок, Игорь Иванович?

– Нет, мужчины, спасибо за угощение, за дружеский прием, я должен удалиться, – и он, как кролик, загипнотизированный удавом, двинулся навстречу гостю.

Тот меланхолично протянул холеную руку и самолично прикрыл дверь подсобки.

– Нестеров Виктор Николаевич, – представился бизнесмен.

– Здравствуйте, проходите, пожалуйста, – растягивая губы в угодливой улыбке, произносил Горбатенко, прижимаясь спиной к стене. В кабинете он тут же поставил для гостя стул.

Нестеров уселся, закинул ногу за ногу. Горбатенко устроился в кресле, прикрыв ладонями потертые подлокотники.

– Тамара Ивановна, – крикнул он, – кофе, пожалуйста! – Затем вспомнил, что кофе кончился три дня тому назад. – Лучше чайку, здоровее будет.

– Водички, если можно, стаканчик.

– Тамара Ивановна, водички гостю, а мне чайку покрепче.

Как и где Тамара Ивановна возьмет минералку, Горбатенко не подумал. Тамара же Ивановна, долго не думая, зашла в туалет, спустила теплую воду, наполнила чисто вымытый стакан холодной и торжественно принесла, поставила на стол перед гостем.

– Спасибо, что угадали, я газированной минералки не употребляю.

Нестеров по инерции выпил пару глотков, ужаснулся, но в лице не изменился.

«Где она взяла минералку, – подумал Горбатенко, – да еще без газа?»

– Давно за вами наблюдаю, присматриваюсь.

И признаюсь, вы мне симпатичны.