Выстрел из прошлого - Михаил Нестеров

– За счет чего вы зарабатываете такие громадные суммы?

– За счет конфискатов и оплаты таможенных процедур, штрафов за контрабанду и нарушение таможенных правил, платы за хранение задержанных товаров. Это исчерпывающий перечень. Вы намекали на традиции, когда спросили про черную икру? – Он не дал Екатерине ответить. – Разумеется, я люблю черную икру и всегда смогу предложить ее гостям. Да, как и все, я пользуюсь своим служебным положением, но только потому, что все условия для себя создал сам. Некоторые сегодня говорят: таможня не должна сама зарабатывать деньги. Нас вообще хотели лишить внебюджетных источников финансирования. Было уже подготовлено соответствующее решение. Но мы сумели себя отстоять... Кстати, вот и обещанная икра, и белое вино.

– Спасибо. Кто выступает инициатором подобного рода предложений?

– Экономические ведомства. – Тараненко самолично открыл бутылку вина, плеснул в свой бокал, затем налил гостье. Приподняв его в знак приветствия, он сделал маленький глоток. Другой рукой взял с прямоугольной тарелки канапе с икрой и маслом и отправил в рот. Прожевав, он, так и не выпуская бокала из руки, продолжил таким тоном, будто завелся: – Экономисты считают: то, что мы делаем, – это неправильно. Но даже на заседании рабочей группы в Женеве я сумел убедить наших западных партнеров: зарабатываемые российской таможней средства идут исключительно на ее собственное развитие. Это было одиннадцать лет назад, в пору процветающей Европы. А сейчас она уже не та. Европа сошла с ума. Ее культура и политика слетели с катушек, демократия забрела в тупик. Все бы ничего, но вот главврач в этом большом доме скорби – старый добрый дядя Сэм. У вас в редакции есть острые ножницы?

Екатерина кивнула: «Да». Разумеется, «вскипевшую возмущенность» государственного чиновника нельзя было выносить из этой двухэтажной избы.

– Хотелось бы затронуть такую тему, как коррупция в таможенных органах.

– Мы эту проблему знаем.

– Во сколько обходится стране злоупотребление того или иного сотрудника?

– От нескольких десятков тысяч до десятков миллионов рублей, в зависимости от конкретного случая. К примеру, таможенный инспектор получил взятку в сто тысяч долларов и пропустил эшелон с цветными металлами.

– Такое бывает?

– Кто бы чего ни говорил, надо всегда обращаться к статистике, – ушел от ответа генерал. – Она свидетельствует: наша система далеко не самая коррумпированная. Мы выполняем все планы отчисления средств в госбюджет. Коррумпированная структура на это не способна. Кроме того, у нас есть служба собственной безопасности, которая проверяет любые сигналы, свидетельствующие о неблагополучном состоянии дел в наших рядах. В эту службу пришли грамотные кадры... в основном из Главного разведывательного управления, – с небольшой запинкой закончил Тараненко.

– Каким образом поощряются таможенники, задержавшие контрабанду, скажем, наркотиков в аэропорту?

– Два оклада за задержание партии наркотиков.

– Ваша структура имеет свою агентуру?

– Да. И она поставляет информацию о нелегальной транспортировке оружия, наркотиков, валютных ценностей. Мы уже давно стали субъектом оперативно-розыскной деятельности, получили право на проведение силовых мероприятий. Мы имеем полную информацию по всем сделкам и контрактам в области внешнеэкономической деятельности.

– Сергей Николаевич, у вас есть влиятельные недоброжелатели?

– Их становится меньше, – улыбнулся Тараненко. – В день приходится принимать сотни решений. Кому-то я отказываю, а кого-то, соблюдая интересы государства, вообще разоряю и пускаю по миру. А это деньги, и деньги большие. К нам криминальные структуры засылают целые группы своих людей с перспективой их роста и дальнейшего использования.

– Таможенники США берут взятки?

– Когда я впервые был в Штатах, а это случилось двенадцать лет тому назад, там арестовали двух сотрудников таможни. Они получили взятку в два с половиной миллиона долларов за пропуск крупной партии наркотиков.

– И последний вопрос: вам за державу обидно?

– Сейчас нет.