Трафик по-русски - Максим Шахов

– Грузитесь, в темпе! – скомандовал Сергей. – Билл – на багажник, а ты, Веник, – на раму!

– А почему я на раму?

– Тебе положено, ты у нас штурман!

– Вот блин!

Несколько секунд спустя старый «Минск» уже покатил прочь от усадьбы лесника. Под тяжестью трех тел велосипед кряхтел и поскрипывал, но разваливаться пока не собирался.

– Зверь машина! – довольно хмыкнул Локтев. – «Команч» бы не выдержал!

– Да не каркай ты! – отозвался Веня.

От усадьбы донесся лай выпущенного из будки Полкана. Взбесившиеся куры закудахтали еще громче.

– Как бы этот чертов лесник не пустился за нами с псом в погоню… – оглянулся Веня.

Локтев прислушался и сказал:

– Не боись! Это они с курами воюют!

– Хорошо бы, если так, – вздохнул Веня.

Через пару минут, когда звуки усадьбы позади окончательно стихли, Локтев вдруг остановился.

– Сгружайтесь, в темпе!

– А что случилось? – забеспокоился Веня.

– Что-что! Заправиться надо!

Оказалось, что, кроме одежды, Локтев разжился в доме лесника еще и пузырем самогона. Достав бутылку из-за пояса, он выдернул зубами пробку и принюхался.

– Эх, хорош!

Веню от сивушного духа едва не перекосило. Сергей же запрокинул голову и влил в себя едва ли не треть содержимого бутылки. Крякнув и отершись рукавом, он оглянулся:

– Давайте в темпе! Чего встали?

Веня отрицательно покачал головой, Билл, морща нос, спросил:

– Это есть местный виски?

– Лучше! Джин с тоником! Пятизвездочный! Держи!

Американец не успел опомниться, как Локтев привлек его к себе и буквально влил изрядную долю самогона в рот. Билл захрюкал и закашлялся, Веня вскрикнул:

– Ты что делаешь, Серый?

– Как чего? Лечу его!

– От чего?

– От переохлаждения и шока! Он же сам на себя не похож! Будешь?

– Нет, – снова покачал головой Веня.

– Ну и зря, – пожал плечами Сергей. Сделав еще пару глотков, он закупорил бутылку и уже совсем весело крикнул: – По коням! Та-та-да-та! Та-та!

«Минск» снова покатил вперед, Локтев закрутил педали с утроившимися силами. Веня светил под колеса велосипеда фонариком Билла.

На их счастье, усадьбу лесника с внешним миром соединяла одна-единственная дорога. И вела она именно к автотрассе.

Вскоре лес поредел, и Веня вообще выключил подсевший фонарь. Темная полоса дороги под колесами угадывалась и так.

К этому времени Локтева, само собой, потянуло на песни. Окрестности оглашал его хриплый голос:

– Я буду долго гнать велосипед! В глухих лугах его остановлю! Нарву цветов и подарю букет! Той девушке, которую люблю! Нарву цветов и подарю букет! Той девушке, которую люблю!

– Да не ори ты в ухо, Серый! – наконец не выдержал Веня. – Оглохнуть же можно!

– Имею право! Да, Билл? А ну хором: «Она возьмет! Но снова в поздний час, когда туман сгущается и грусть, она пройдет, не поднимая глаз, и улыбнется даже! Ну и пусть! Она пройдет! Не поднимая глаз! И улыбнется даже! Ну и пусть!» И еще раз!..

К ужасу Вени, захмелевший Билл начал подпевать Сергею. Слов он, правда, не знал, поэтому изображал на багажнике нечто вроде бэк-вокала.

Напуганное зверье разбегалось от дороги прочь, только кусты трещали. Потревоженные птицы что-то вскрикивали со сна.

– Да заткнитесь вы! – нервно оглянулся Веня.

– А не пошел бы ты… – дохнул сивухой Локтев и вдруг вскрикнул: – Ох, блин!

В следующий миг велосипед взбрыкнул и вся троица с воплями полетела через руль на дорогу.

На Веню всей тушей навалился Локтев, на Билла со звоном упал «Минск». Едва начав подниматься, Сергей тут же наткнулся рукой на проволоку и заорал:

– Засада! Сматываемся!