Капитан Валар. Призовая охота - Сергей Самаров

Чтобы показать, что тороплюсь, я несколько раз бросал взгляд на часы. И садиться не стал, предпочитая разговаривать стоя, хотя все три моих визитера расселись с удобствами. Вопросы, которые мне задавали, мало чем отличались от вопросов старшего лейтенанта Сазонова. Разница была только в том, что и вопросы, и ответы протоколировались. И опять интересовались пистолетом. Проверили количество патронов, заглянули в ствол в передней части, понюхали, словно это оружие со склада, никогда не знавшее пороховых газов. Но пистолет я чистил недавно, и потому следов пороха и запаха гари ощутить никто, естественно, не мог.

– Оружие придется изъять, – решил майор Лакренец.

Я молча забрал пистолет из его рук и засунул себе в кобуру. Мои действия выглядели вполне обоснованными и двойного толкования не допускали.

– Не волнуйтесь. Мы составим протокол изъятия, опечатаем в целлофановом пакете, и никто к вашему пистолету не прикоснется, кроме экспертов, – попытался смягчить мою решимость капитан Лактионов.

– А с какой стати вы намерены изъять у меня оружие? Что я пистолет не отдам, можете не сомневаться. А вопрос задаю из простого любопытства. С какой стати? И что за экспертиза? Я, что, подозреваемый?

– Как это не отдадите? – не понял майор. – Мы заберем и составим протокол об изъятии. Все по закону.

– Попробуйте. Но я откровенно не рекомендую предпринимать такую попытку.

– А если мы предпримем? – Лакренец хотел проявить характер, хотя характера не хватало. Он умел, наверное, проявлять его там, где это было не сложно. А сейчас растерялся и потому задавал глупые вопросы.

– Если предпримете, грех будет на вашей совести.

– Какой грех? – не понял Лактионов, вставая и отодвигая от края стола протокол, словно был готов к физическому противостоянию. Но я уже по его позе понял, что он к такому противостоянию не готов и готов никогда не будет, потому что вовремя не научили, а сейчас учиться уже поздно. Для обучения ему нужно килограммов десять веса сбросить, а это менту, видимо, трудно.

– Грешно заставлять почти инвалида, официально все еще находящегося на излечении в госпитале, таскать ваши дряблые телеса до вашей же машины. А мне придется это сделать, поскольку я не могу оставить таких ненадежных людей в доме мамы.

– Почему же ненадежных? – не понял Лактионов.

– А покажите мне такого умственно отсталого человека, который ментам поверит.

– Саня, мы по закону действуем, – попытался вмешаться участковый.

– По закону вы должны иметь причины для изъятия оружия у военнослужащего. У вас таких причин нет. Если я вам отдам оружие, то пойду под военный суд.

– Если не отдадите, пойдете под уголовный суд, – сказал Лакренец.

– Да и бог с ним, – сказал я со смешком. – У ГРУ имеются хорошие адвокаты. Вас же за самоуправство с работы выгонят. Надавят на ваше начальство и выгонят. И на всех вас еще и компромат предоставят, чтобы вы в органах больше никогда не работали. ГРУ имеет возможность добывать компромат – и добудет. При таком раскладе мне ваш суд не страшен. Я еще раз повторяю, у вас нет обоснованных причин для изъятия оружия.

– Рядом было совершено убийство. Применен пистолет, сходный с вашим по боевым параметрам, – очень умно объяснил Лакренец. – Мы обязаны проверить ваш «ствол» на причастность к преступлению. Это наша обязанность; кроме того, данная мера предусмотрена утвержденным планом разыскных мероприятий.

– Для экспертизы стоит попросить меня выстрелить в стену сарая, выковырять пулю и отправить на идентификацию, – сказал я. – Во всех других случаях вы «качаете» права там, где «качать» их закон вам не позволяет. Вы привыкли работать за счет наглости и незнания населением законов. Со мной это не пролезет, заявляю категорично.

– Саня, мы действуем по закону, – повторил участковый.

Честно говоря, законы я не знал. Но они, мне показалось, знают их еще хуже меня. И потому я продолжил напирать:

– Все ваши действия напоминают утверждения экологов о том, что в неурожае бананов в Норвегии виноваты владельцы автомобилей.

– Я позвоню своему начальству, – сказал Лакренец после долгих тяжких раздумий, сообразив наконец-то, что силой и угрозами со мной не справиться, и вытащил трубку.

– Хоть своему министру. Меня даже мой министр не сможет заставить сдать оружие, когда я этого не хочу.

Капитан набрал номер и начал было что-то объяснять в трубку. Его, видимо, прервали, и потом капитан только слушал.

– Понял, Вадим Вадимыч, понял. Хорошо. Я понял...

Он убрал трубку и сказал скорее не мне, а следователю:

– Из Москвы прислали копию акта экспертизы. «Ствол» известен своими похождениями на Северном Кавказе. Предположительно, это пистолет «беретта». Принадлежит кому-то из известных бандитов, только нет точных данных, кому именно. «Наследил» в нескольких убийствах в трех республиках региона. Теперь вот и у нас...

Они ошиблись в одном. «Ствол» принадлежалбандиту, а я этому бандиту подготовленную к взрыву гранату в рот засунул и оставил его со связанными руками и ногами в лесу. Сколько пасть выдержит, столько он и должен был держать гранату. Но хватило его ненадолго. Взрыв последовал, едва мы отошли на полста метров. Пистолет я забрал заранее. Но рассказывать это ментам было вовсе не обязательно. Как не обязательно было уточнять, что я лично уже брал этого бандита в плен, но его выпустили; потом его брали в плен спецназовцы внутренних войск – и снова он оказался на свободе. Когда парень снова попал ко мне в руки, я не пожелал оставлять за собой право на следующий его захват. Он был родом из племени курайшитов[14]и был уверен, что его везде и всегда освободят. Не найдется мусульманина, который поднимет на него руку. Но я христианин. Мне даже говорили, что награда за мою голову обещана именно из-за расправы над этим бандитом. Что ж, я не возражал и с другими ублюдками поступал так же, кем бы они ни были.

– Вопрос исчерпан? – спросил я.

Лактионов вздохнул так, что со стороны этот вздох можно было принять за стон. А по мне – пусть стонет. Пусть все они хором стонут, я буду настаивать на своем.

– Вполне, – согласился Лактионов. – «Беретту» от «Грача» даже я отличу.

Скорее всего, он врал, зарабатывая дешевый авторитет, но выяснять это я не стал.

– Еще вопросы ко мне есть?

– Нет. У нас все.

– Тогда попрошу... Я опаздываю. В следующий раз, если понадоблюсь, выписывайте повестку. Мне недолго заехать в райотдел или в областной следственный комитет...