Самый опасный человек - Александр Шувалов

Старый головорез удар держать умел. Не меняясь в лице, просмотрел девятичасовую программу местных новостей и понял, почему ему никто так и не позвонил ни ночью, ни с утра пораньше. Не дожидаясь окончания сюжета о происшествии на загородном шоссе (крупные планы того, что осталось от автомобиля и тех, кто был в нем, пара тубусов от одноразовых гранатометов российского производства), нажал на красную кнопку пульта. Экран погас.

— Нас по-прежнему трое.

— Я так понял, — Большаков кивнул в сторону экрана, — это были…

— Совершенно верно, это были мои люди, — ровным голосом проговорил китаец. — Больше подкрепления не будет.

— Догадываюсь, чья это работа.

— Его, — кивнул Гуйлинь. — Только он мог узнать, когда и куда прибудет группа. — Пояснил: — Один из тех, кто остался в машине, был его лучшим другом.

— Понятно. — Большаков ухватил лежавшую на столе трубку и поднес к уху: — Да.

— …

— Добро, будьте на связи, перезвоню. И спасибо. — Отключился. Повернулся к восседавшему в кресле у окна Гуйлиню. — Ну, вот, нас уже пятеро.

— Вам же запретили вызывать подкрепление, — удивился китаец.

— А никто никого и не вызывал, — на голубом глазу ответил Большаков. — Люди просто приехали в отпуск.

— Очень вовремя.

— Так бывает. — И гаркнул негромко: — Котов!

— Да, шеф. — В дверях появилась щекастая физиономия.

— Когда завтрак?

— Через десять минут.

— Что с Михаилом?

— Откушал яичницу и с удовольствием двойную «наркомовскую». Сейчас спит.

— А не сопьется? — подал голос представитель Поднебесной. — Американец все-таки.

— Нашенского рÓзлива штатник, — успокоил его Котов. — Не должен.

Ели не торопясь, некуда было. Время ползло как черепаха по песку, это потом оно рванется вскачь.

— Кстати, как у нас с наличностью? — поинтересовался за кофе Большаков.

— Хреново, — признал Котов. — Но к обеду разбогатеем. Я тут сделал пару звонков хорошим людям. Обещали войти в положение.

— Угу, — кивнул шеф, — ладно. Что собираешься делать?

— Навещу театральную лавку, а потом нанесу визит одному милому человеку, целому кандидату наук.

— Парфюмеру, что ли?

— Ему, родимому.

— Езжай.

— Есть.

— Так-то вы, — с легкой долей ехидства заметил Гуйлинь, — исполняете приказ руководства сидеть тихо и не поддаваться на провокации?

— Самому стыдно, — признался Большаков. — Когда вернемся, объявлю-ка за все за это Котову выговор. Может, даже строгий. За нарушение дисциплины и самоуправство.

— Сурово, — признал китаец. — Пойду, пока обстановка позволяет, вздремну часок. А потом пораскину мозгами.

— На тему?

— Мальчуган будет нас разыскивать.

— Не удивлюсь.

— Так вот, надо сделать так, чтобы он нас нашел.

— За день до акции, не раньше.

— Естественно.