Спецназ не сдается - Михаил Нестеров

Незнакомец подкупал своим взглядом, затянувшейся паузой. Потому что он был опытным агентом, проработавшим на российскую разведку несколько лет.

— Ваша семья погибла. Но вы не знаете всей правды. Дело в том, что автобус с мирными палестинцами взорвал смертник из группировки, входящей в террористическую организацию Абу Нидаля.

«Что за бред? — вскинул брови Али Мохаммед. — К чему палестинцам взрывать своих соотечественников?»

Агент российской разведки не стал убеждать его, просто привел факты. Действительно, тот черный день стал последним в затянувшемся затишье: в течение месяца ни с израильской стороны, ни с палестинской не прозвучало ни одного выстрела. Зато в конце громыхнуло так, что отзвуки взрыва до сих пор стояли в ушах Мохаммеда.

— Талал Хаяли, бывший помощник военного советника Ясира Арафата, а ныне один из руководителей террористической организации, по приказу Абу Нидаля готовил провокацию. — Слова, казалось, давались Турку с трудом.

Абу Нидаль был противником мирного урегулирования по спорным территориям, против переговоров Ясира Арафата и Ариэля Шарона и вмешательства США. Террористы напрасно ждали активных действий со стороны Израиля: ни бульдозеры, которые рушили дома и вскрывали покрытия взлетно-посадочных полос аэродромов, ни танки ни разу не нарушили спокойствия палестинских городов. Тогда Нидаль попросту решил взорвать обстановку. В пассажирский автобус была подложена бомба. Результат этой провокации — восемь убитых и двенадцать раненых палестинцев.

— Талал Хаяли буквально скопировал события далекого 1987 года... — со скорбным лицом говорил Турок.

* * *

СПРАВКА

8 декабря 1987 года водитель израильского грузовика врезался в толпу палестинцев, убив четверых и ранив семерых человек. Жители сектора Газа восприняли это как убийство и сигнал к бунту, который зрел два десятилетия. Итог — интифада, начавшаяся на следующий день «как разрозненная цепь действий, которые позже стали координироваться Объединенным национальным руководством через листовки, подпольные радиопередачи из Сирии и через устные инструкции».

* * *

Для Али Мохаммеда правда оказалась настолько нереальной, что, вопреки здравому смыслу, он поверил в нее. Действительно, опытный агент не убеждал иранца, просто говорил с ним, приводил факты. Какой интерес он имел на этом, стюарда «Мавритании» по большому счету не трогало.

— Мы подумали, что вы захотите как-то разобраться с этим, — после непродолжительной паузы продолжил агент.

— Как? — глаза Мохаммеда заволокла молочная пелена.

— Вы работаете стюардом на круизном пароме. В ближайшем будущем он отправится в плавание, на его борту будут находиться люди, отдавшие приказ на взрыв автобуса. Мы постараемся помочь вам.

— Что я должен сделать?

— Помочь себе, Али. Просто я даю вам шанс.

К вам подойдет один человек и скажет, когда и где мы встретимся в следующий раз.

Эти дни не прошли впустую для Мохаммеда. Он иначе начал смотреть на прошлогодние события и пришел к выводу, что к ноябрьской трагедии, унесшей жизни его жены и сына, Израиль не имеет никакого отношения. «Еврейские подонки» раньше никогда так не делали. Их агрессия выплескивалась из танков, военных джипов, оснащенных пулеметами, из реактивных пусковых установок, срывалась с кронштейнов штурмовиков и дымными полосами устремлялась к земле. Они использовали всю военную мощь — открыто и показательно, а взрыв автобуса явно виделся терактом.

В голове колом застряли слова незнакомца: «На борту парома будут находиться люди, отдавшие приказ на взрыв автобуса». Люди, которые отняли у него семью. И он, возможно, будет обслуживать их. «Горе мне, — убивался иранец, — если бы я не знал этого. Улыбался бы убийцам как ни в чем не бывало».

* * *

— Есть новости? — спросил Мохаммед, вставая и пожимая руку агенту.

— Да, Али. Одна хорошая, другая не очень. Кофе, пожалуйста, — сделал Турок заказ бею. — Паром к выходу будет готовить офицер из группировки Абу Нидаля, — сообщил он. — Это плохая новость, поскольку он является специалистом по обеспечению мер безопасности.

— А хорошая? — поторопил стюард Турка.

— Хорошая новость, друг мой, заключается в том, что этого офицера зовут Талилом Хаяли. Так что твой кровник, Али, неминуемо окажется на пароме.

— Да, да, — быстро закивал стюард, проникая взором за пиджак собеседника в надежде угадать там пистолет или гранату. Он застрелит или взорвет Хаяли и с улыбкой примет смерть от его охраны. Али знал, что случится сегодня вечером. Придя домой, он сожжет листок с именами палестинских смертников, а на чистом листе большими буквами выведет свое имя и повесит на видное место. Как ежеминутное напоминание о том, что иного пути у него нет. Как не осталось в его израненной душе колебаний.

Или сделает следующее: сядет перед включенной видеокамерой и запишет свое предсмертное заявление, назвав и свое имя, и имена убийц. Жаль, что в руках не будет автомата. Для убедительности.

Из этого сладостного водоворота видений, в который окунулся Мохаммед, его вернул голос Турка:

— Ты хорошо знаешь паром, Али?

Стюард встрепенулся: «Что?»

— А, да. Как свою квартиру.

— Тебе предстоит пронести на борт несколько взрывных устройств. Сможешь спрятать их в надежном месте?

— Есть такое место в грузовом отсеке, — не раздумывая, ответил Али.

— Помни о Хаяли, он и его люди не чета службе безопасности парома, — еще раз предостерег его Турок.

— Они ничего не найдут, — уверенно сказал Али. Его глаза загорелись. Теперь он точно знал, что за смерть близких ответит тем же.

Агент положил на стол листок бумаги с какой-то схемой. Приглядевшись внимательней, Али распознал чертеж подъемного носа парома, который еще называют визором. Через него паром пропускает на грузовую палубу машины.

— Смотри, где нужно заложить взрывные устройства. Во-первых, на нижний замок визора. — Агент перевернул листок, и Али увидел устройство замка типа «Атлант», состоящего из гидравлического активатора, нескольких проушин, стержня-засова, бушинга (втулки) с суппортом и сенсоров, передающих сигналы. — Во-вторых, на боковые гидравлические замки. Они имеют более простое устройство. В-третьих, на механические сцепки визора и наклонной площадки.

Стюард начал понимать. Синхронный взрыв нескольких зарядов оторвет носовой визор, весивший около шестидесяти тонн, наклонная водонепроницаемая площадка последует за ним, и огромная масса воды ворвется на грузовую палубу парома, идущего со скоростью 15 — 20 узлов. Он завертится как собака, и камнем пойдет на дно, и вряд ли кому-то удастся спастись.

Погибнут все — и террористы, и обслуживающий персонал, и команда «Мавритании».