Черный Стрелок 2 - Александр Мазин

Бессонов всем телом развернулся к нему:

– Ты что, «тюлень», хочешь проверить, кто из нас круче? – жестко произнес он.

Ленечка ухмыльнулся, всем своим видом показывая, что ничуть не сомневается, кто круче.

Квадратное лицо Бессонова покраснело. Он уже открыл рот…

– Женя, – негромко сказал Уж, – охолонь. А ты, Ленечка, совесть имей. Бессон всех нас собрал и направил. Тебя с Монахом, меня, Салаватика. Сивого и Черепа тоже. Да, один из нас оказался гнилым. Но ведь и ты с ним не одну миску каши съел…

– Макарон, – уточнил Ленечка. – Китайских. Ненавижу. – Он уже взял себя в руки. – Все, Бессон, ты – главный. Ищи свои доказательства. Надеюсь, меня бы ты так же защищал!

– Можешь не сомневаться! – мрачно произнес Бессонов. Он все еще злился.

– Ну, спасибо! Ищи. Только чтобы все – под контролем. Если он скурвился, реально, мы все виноваты. И наше счастье, что все вскрылось. Такой нас всех слить мог. Кстати, где он?

– Я его за хлебаловским особняком следить поставил, – сказал Бессонов. – О том, что мы снялись и куда снялись, он еще не знает… Надеюсь, что не знает. Его «наружка» Куркова держит. Надеюсь, не лопухнутся. Ты успокоился, Ленечка? Контроль нормальный?

– Жизнь покажет.

– Нашим ты всем сказал? – спросил Уж.

– Всем, кроме Салавата. Салаватик может лицо не удержать.

Уж кивнул.

– Гасить его сейчас нельзя, – сказал он. – И не потому, что ты, Женя, в сомнениях. Я тебя понимаю, но это твое личное. У меня сомнений нет, потому что я давно к нему приглядывался, но это опять-таки – мое личное. А доказательства нужны не столько для тебя, сколько для Сурьина. Сурьин нам нужен. Правильно Лешка сказал: с ним у нас совсем другой масштаб получается. Так что будем ждать, пока Хлебалов выйдет на контакт с нашим крысенком. И постараемся, чтобы сурьинские это увидели. Может, перевербовать его? Хотя нет, вряд ли… Но гасить – в последнюю очередь. Это не главная задача. Главная – использовать ситуацию в наших интересах. Так?

– Нет, Ужик, не так, – Бессонов качнул головой. – Главная – загасить Хлебалку.

– А надо? – спросил Ленечка.

– Что – надо? – ощетинился Бессонов.

– Надо именно нам его убивать? Если так дальше пойдет, его и без нас схавают. Он же всех против себя поднял: Медведя, Сурьина, государство… Ему на воле, может, неделю ходить осталось. А потом его или посадят, или просто мочканут.

– Нет уж! – заявил Бессонов. – Я сам, лично, хочу ему шею свернуть! Вот этими руками! А ты – уже нет? Забыл, кто на твоего батьку донос написал? Забыл, как тебя из института выперли?

– Спокойно! – вмешался Уж. – Не о том говорим. Наша задача сейчас не шкуру Хлебалова делить, а думать, как нам заполучить Сурьина в союзники, а значит – как нам проникнуть в Праздничное.

– Нам! – сказал Бессонов. – Нам, а не тебе. Тебе еще долго от драчек воздерживаться придется. А вот мозги у тебя – получше наших, так что думай, Ужик, думай. Тем более, и девочка твоя…

– Почему моя?

– Ну не моя же! У твоей постельки сидела, печалясь, грабку твою душегубскую пальчиками гладила… Ты только посмотри на него, Ленечка: Ужик наш – покраснел! Глазам не верю!

– Да пошел ты…

– Вот! – удовлетворенно произнес Бессонов. – Слова настоящего мужчины. И без шуток, давай, Ужик, шевели извилинами, как нам твою девушку вытащить.

– А ты, случаем, не забыл, что она теперь чужая жена? – осведомился Уж.

– Какие пустяки! – Бессонов ухмыльнулся. – Сегодня жена, завтра вдова…

Они замолчали. За стеной негромко пощелкивали клавиши. Алексей Шелехов работал…

Юматов позвонил Сурьину утром следующего дня. Ответил Курков.

– Чего надо?

– Долг, – вежливо произнес Ефим Асланович. – Один миллион. Вы передали господину Сурьину мое напоминание?

– Нет! – буркнул Курков. – Не имел физической возможности.

– А когда будете иметь?

– Никогда!

– Не стоит так со мной разговаривать, – по-прежнему вежливо проговорил Юматов. – Вы уверены, что ваш шеф одобрил бы ваше поведение?

– А ему насрать! – рявкнул Курков.

– Вы уверены?

– Уверен! Ему теперь на все насрать! Умер он, понятно!