Товар из зоны отчуждения - Александр Афанасьев

Жалюзи опустились вниз, отсекая их от рынка. Горел свет – старая, желтая лампочка накаливания.

Керр сильно толкнул потерявшего сознание неонациста на продавца из магазина.

– Забирай своего приятеля и слушай меня, козел. Мне не нравится Адольф Гитлер. И еще больше мне не нравятся те, кто ему поклоняется. Но я родился там, где честная сделка превыше всего. Даже если на той стороне неонацист. Поэтому я действительно хочу купить то, что назвал. И заплатить за это. Но сделка будет проходить на моих условиях, просекаешь?

…

– Не слышу.

– Я понял.

– Отлично. И этот пистолет я тоже намерен купить.

Оружие на рынке продавали почти открыто – правда, в другом месте…

Они подошли к торговцу уже втроем – к ним присоединился и торговец, разбогатевший почти на десятку евро за то, что продал пистолет, камеру, операторский дрон и бинокль российского производства. Торговец принужденно улыбался, потому что пистолет был у Керра – заряженный и готовый к бою.

– Слава Украине, Мотыль.

– Героям слава.

– Что невеселый такой?

– Голова болит.

Керр насторожился – это могло быть условным сигналом, а могло и не быть.

– А с тобой кто?

– Побратимы. Им купить надо.

– Что купить?

– Снайперскую гвинтивку…

Разговор они продолжили уже в кафе, которое было при рынке и кормило как продавцов, так и покупателей, если те того желали. В кафе подавали немудреную и быструю еду – вареники, бутеры с колбасой, китайскую лапшичку и картофельное пюре, чай и кофе. Из супов – упомянутая лапшичка и борщ с подозрительного вкуса мясом. Ну и наливали, разумеется, из-под полы. Заказы принимала и разносила готовое толстая деваха в замызганном фартуке, привычно принимая дежурные приставания.

– Ну, Слава Украине, что ли? – объявил торговец оружием.

– Героям слава.

Ели, внимательно, исподтишка наблюдая друг за другом. Быстрые взгляды были похожи на бросок змеи или игру ножа в опытных руках.

Покончив со своей порцией вареников, продаван вытер рукавом вислые усы и в упор уставился на Керра.

– Якой мовой розмолвляти будем? – поинтересовался он.

– По-английски, если не возражаешь, – ответил Керр.

– Английский я не знаю. Державную мову знаешь?

– Тогда можем по-русски.

– Можем-то можем. Только вот тогда получается, какой ты нам побратим, если мовой не розмолвляешь?

Продаван перевел тяжелый взгляд на бритого:

– Ты кого привел, Кузьм?

– Того, у кого есть деньги, – ответил Керр.

– Я не с тобой разговариваю.

– А я с тобой разговариваю. Пока…

Керру за свою карьеру журналиста приходилось говорить с самыми разными людьми. И сейчас ему не потребовалось щелкать курком пистолета или делать другие подобные глупости – внимание он привлек и без этого.

– Пока – разговариваю, – подтвердил Керр.

Продаван смотрел на неизвестного человека напротив себя и видел того, с кем не стоит связываться.

– А ты кто, друг, – сказал он по-русски, – объявись.

– Я с Закарпатья. Это все, что тебе надо знать.

Продаван задумался. Он и сам был опасным человеком – бывшим снайпером из батальона «Айдар», участвовал в боях за Мариуполь и выжил, а там мало кто выжил. В «Айдаре» были люди всякие, начиная от лошков, начитавшихся Шевченко, и заканчивая матерыми уголовниками. И если ты хотел выжить, ты должен был моментально определять, кто опасен, а кто нет. Сидевший перед ним человек не был уголовником, ухватки не те. И тем не менее он был опасен.

А Закарпатье… да, такое вполне возможно. После того как разрушенный войной Донбасс превратился в преддверие ада на земле, славу украинской Сицилии уверенно перехватило Закарпатье. Закарпатье не остров, но, как и Сицилия, оно имело свою, во многом отличную от Украины историю, свой этнос и свой язык – закарпатскую гвару[55]. Закарпатье отделяли от Украины горы, дорог туда почти не было, железка не работала, а сами закарпатцы не считали себя украинцами. Никакие заводы там не работали, и никакого способа заработка, помимо отхожего промысла и контрабанды, там не было. За пределами Мукачево, областного центра, всякая власть, кроме власти мафии, отсутствовала, передвигаться по дорогам было очень небезопасно. В контрабанде участвовали все, от полицейских и таможенников и заканчивая любым прохожим, который за пару десятков тысяч гривен охотно поможет перетащить два тюка из разгружаемой машины через границу. Основным предметом контрабанды были сигареты – их на Западной Украине делали на множестве фабрик, под известными европейскими и американскими марками и отправляли в Европу, наличие высоких акцизов делало сигаретный бизнес не менее прибыльным, чем наркоторговля. Еще там торговали оружием, наркотиками, в последнее время ходили слухи, что некоторые словацкие оружейные фирмы работают преимущественно на черный рынок Украины через Закарпатье. Еще там были рабы – в основном те, кто пытался нелегально перебраться в Европу и попался. Тут с этим проблем нет, чужого засекают мгновенно. Наказание было простым: попался – отработай билет. Нелегалы год или два работали в основном у таможенников, но иногда и просто по селам. За кормежку ходили за скотиной, работали по дому, строили дома. Отработал – их переправляли на ту сторону границы, тут без обмана. Но сначала отработай. От Закарпатья отступился даже Правый сектор с его отработанными методами «принуждения к Украине». Украина далеко, за горами, даже до Львова по горным дорогам – как до Луны. Найдут – охнуть не успеешь. Мафиози делали миллиарды и с ними считались даже в Киеве. Отделяться, кстати, они не собирались – если отделишься от Украины, не будет таможенного заработка.

Неизвестный был похож на профессионального киллера. На киллера, которого, может быть, наняли закарпатские, чтобы разобраться тут с кем-то. Попадать под замес неохота. Но и привлекать внимание закарпатских тоже неохота. Они сначала стреляют, а потом задают вопросы…

– А чего надо то? СВД?

– СВД я могу и в другом месте купить.

…

– Что-то… например, «Ремингтон». Желательно с глушителем.

Точняк… мочкануть кого-то хочет.

– Сейчас такого нет.

– А что есть?

– Мосин, например. Есть турки.

– Не пойдет.

Продаван задумался, поглаживая усы.

– Есть одно дело. Тебе какой калибр нужен?