Боцман. Подводное кладбище - Сергей Зверев

Больничная палата была выкрашена в белый цвет. Стены заливало яркое средиземноморское солнце. Медсестра — молодая сирийская женщина — сидела возле кровати и негромко говорила по мобильному телефону.

— Сынок, ты уже пообедал?.. Ну, как же можно? Ты почти взрослый! Еда стоит в холодильнике… Сейчас же разогрей в микроволновке. Поешь сам и покорми младших…

Александра Герман лежала на медицинской кровати с закрытыми глазами, руки поверх простыни, глаза закрыты. Ее пальцы пришли в движение, словно молодая женщина принялась набирать слова на невидимой компьютерной клавиатуре. Медсестра краем глаза уловила это движение, сказала в трубку:

— Сынок, ты должен понимать, я на работе. Сделай так, как я сказала, — и прервала разговор. — Вы слышите меня? — спросила она у пациентки.

Александра не ответила. Медсестра бросила взгляд на экран аппарата, от которого к запястьям Герман тянулись разноцветные проводки. Кривая, показывающая биение сердца, уверенно вырисовывалась. Медсестра уже собралась пойти позвать врача-реаниматолога, как Александра внезапно открыла глаза, несколько раз моргнула и резко села, уставилась на сирийскую женщину.

— Где я? — спросила она по-русски.

Этого языка медсестра не знала, но по интонации поняла, о чем идет речь.

— Вам нельзя подниматься, ложитесь, я сейчас доктора позову, — произнесла она по-арабски.

— Я в больнице? — спросила пациентка, тут же перейдя на арабский.

— Да, ложитесь, ложитесь.

Александра недоуменно огляделась и послушно легла на подушку, прикрыв глаза.

— Я сейчас. — Медсестра поднялась и выскользнула из палаты.

Долговязый охранник, сидевший в коридоре на стуле, тут же поднялся и вопросительно взглянул на взволнованную медсестру.

— В себя пришла, — шепотом произнесла женщина и заспешила по коридору к ординаторской.

Охранник тут же поднес ко рту рацию и принялся кого-то вызывать.

Немолодой реаниматолог сидел перед компьютером с чашкой чая в руке. На одутловатом лице поблескивали очечки с круглыми стеклами.

— Пациентка в себя пришла, — выпалила с порога медсестра.

Врач тут же подхватился и почти побежал по коридору, застегивая на ходу халат. Когда он вошел в палату, Герман уже стояла возле окна и смотрела вдаль. Женщина даже не обернулась, когда дверь открылась. Занавески, подхваченные сквозняком, вытянуло за окно.

— Вам не стоит пока подниматься, — сказал врач.

— Мне? — переспросила Александра. — Почему нельзя? Почему я в больнице?

— Вы еще слабы. Сядьте, пожалуйста, на кровать.

— Зачем?

— Сядьте. Я вас осмотрю.

Александра пожала плечами и села на край кровати. Из одежды на ней была только ночная рубашка. Врач надел стетоскоп, прослушал сердце, оттянул веки, попросил закатить глаза.

Он уже заканчивал осмотр, когда в палату вошли двое в штатском с зеркальными солнцезащитными очками на лицах, отчего казались похожими друг на друга. Только один был чуть повыше.

— Мы можем поговорить с ней? — спросил тот, который был пониже.

Хоть формально и прозвучал вопрос, но по интонации чувствовалось, что это распоряжение — оставить пациентку наедине с представителями спецслужб. Врач хотел возразить, сославшись на то, что пациентка слаба, но прикусил язык. Жестом показал, чтобы медсестра вышла, и сам за ней покинул палату.

— Здравствуйте, — дежурно поприветствовали Александру сирийские спецслужбисты.

— Здравствуйте, — спокойно ответила Александра, заглядывая в удостоверение.

— Мы хотели бы задать вам несколько вопросов. Вы готовы отвечать?

— Я нормально себя чувствую, — ответила Герман. — Ваше лицо мне знакомо, — указала она взглядом на более высокого сирийца.

— Да, мы встречались с вами перед самым выходом из порта.

— Да, да. В Тартусе. Припоминаю.

— Где вы находились, когда раздался взрыв?

— Взрыв? — удивленно подняла брови Герман. — Какой взрыв?

Спецслужбисты не удержались и переглянулись.

— Вы не слышали взрыва?

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Был взрыв, от которого судно затонуло.

— Затонуло?

— Да. Вся команда покинула борт. Не могли найти только вас. Вчера турецкие рыбаки подняли вас из воды.

Александра покрутила головой, приложила ладонь ко лбу.

— Я не помню этого.

Прозвучало очень откровенно и убедительно, но представители спецслужбы по долгу службы должны были усомниться в таком ответе. Ведь подозрение в организации диверсии падало в том числе и на Александру. Получалось, что она покинула борт, успев надеть спасательный жилет, чуть ли не одновременно с тем, как сработала мина в машинном отделении. Выходит, она знала о том, что должно произойти?

— Вы не помните, как затонуло судно «Вест Стар»?

— В самом деле. Это странно. Я помню, как мы вышли из порта, как я на палубе говорила со стармехом. А потом… пустота. Словно я сразу же очутилась здесь, в больнице.

— Вам не кажется это странным?

— Конечно, кажется, и я уже говорила об этом. Я в самом деле не помню. Простите.

— Постарайтесь вспомнить.