Последнее слово девятого калибра - Вячеслав Денисов

Однако, как бы коряво ни прошла тщательно спланированная операция, результаты, хоть и сомнительные, достигнуты.

Пусть теперь господин следователь голову над этим делом сломает. Главное, нет Феклистова. Нет Ремизова, и пока еще не всплыли на свет документы. Однако, для того чтобы «пока» превратилось в твердую уверенность, нужно заставить замолчать Струге. Пока он не сунул свой нос в документы, если факт того, что он ими завладел, имеет место. В любом случае Лисс скоро об этом узнает…

Сеанс аутотренинга подходил к концу. Михаил Юльевич, прикинув все «за» и «против», немного успокоился.

Выходцев понял очень важную для себя истину. При таком наличии подозреваемых, то есть при их полном отсутствии, отпускать от себя Струге было бы непростительной глупостью. Опознать напавших на него и Бутурлина мог лишь Антон Павлович.

Сидя за рулем «Волги», следователь рассказывал судье о своем разговоре с коллегами из Мрянска. Оказывается, за несколько дней перед отъездом в Москву Феклистов приезжал в Мрянскую областную прокуратуру и разговаривал с прокурором. Слушая Выходцева, Антон удивлялся тому, насколько схожи проблемы и судьбы всех судей. Он даже не старался прикинуть в уме, сколько раз ему самому приходилось попадать в такую ситуацию. А она возникала практически сразу после того, как на стол Струге ложилось очередное уголовное дело с массой фигурантов, имеющих политический и финансовый вес. Масса, имеющая вес… Закон судебного разбирательства.

В середине декабря прошлого года Феклистову было отписано для рассмотрения уголовное дело по факту пропажи девятисот тридцати тракторов марки «МТЗ» производства местного тракторостроительного завода. Получая такое дело, любой судья поймет, что в его жизни намечена очередная полоса препятствий, со своими хитросплетениями и замысловатыми барьерами. Рассмотрение такого дела и вынесение по нему законного приговора – сродни преодолению штурмовой полосы препятствий. При этом каждый из стоящих рядом будет делать все возможное, чтобы судья запутался в лабиринтах и совершил ошибку. И самое удивительное в том, что обе стороны будут делать одно дело – мешать следствию и при этом преследовать собственные интересы. Единство и борьба противоположностей…

Заявление в прокуратуру подал через юристов МТЗ ныне действующий директор. Но в этом заявлении директор не просто отметил факт исчезновения почти тысячи машин со склада готовой продукции. Он изложил свою позицию, с указанием возможных версий и направлений работы для правоохранительных органов. Пропажа почти тысячи большеколесных тракторов с заводской стоянки, равной по площади двум футбольным полям, не происходит просто так. Раз – и тракторов нет. «Вчера стояли, а сегодня утром смотрю – нет…» Это пояснение достойно пьяного сторожа, оставленного для охраны шанцевого инструмента. Естественно, что трактора уходили с завода с соблюдением всех норм и правил. Фактуры, заказы, гарантийные письма, товарно-транспортные накладные…

Проблема заключалась в другом. Директор удивился тому, с какой частотой приходят рекламации от партнеров завода, в которых указывается на то, что, «несмотря на вовремя полученные вами платежи, трактора в количестве таком-то на общую сумму такую-то в нашу организацию не поступали»… Однако документы оформлялись, а упомянутые трактора с заводской стоянки уходили в соответствии с требованиями оформленных документов.

– Триста двадцать машин ушло в Пермь, двести – в Тамбов и так далее… – объяснял, глотая сигаретный дым, Выходцев. – Все закончилось так, как и должно было закончиться. Обращениями в арбитражный суд обманутых партнеров завода. Дело приобрело новый цвет. Темный и махровый. Попробовав разобраться в ситуации самостоятельно, директор выяснил для себя один лишь факт. Фирмой-посредником при всех продажах была организация под названием «Лисс-уголь». И президентом этой компании был не кто иной, как известный криминальный авторитет города Мрянска Михаил Юльевич Лисс. Бывший спортсмен, тридцати девяти лет от роду. И тогда директор догадался о причинах настойчивости влиятельных лиц города, которые почти силой усадили в кресло его заместителя человека по фамилии Баварцев. Именно Баварцев Сергей Львович занимался работой по освоению рынка и установлению экономических взаимоотношений с предприятиями страны. Одним словом, в функциональных обязанностях Баварцева указывалось на то, что он отвечает за организацию четкого взаимодействия с экономическими структурами внешнего рынка. Проще – именно Баварцев торговал тракторами. Иначе говоря – готовой продукцией, от имени завода.

Вот так и родилось заявление в прокуратуру. Заявление, в котором фамилия Баварцев упомянулась одиннадцать раз на пяти листах, отпечатанных посредством принтера. Кто только не занимался этим уголовным делом в течение последнего года! Управление по борьбе с организованной преступностью, отдел по борьбе с экономическими преступлениями, сама прокуратура…

В декабре 2002 года уголовное дело, состоящее из пяти томов, с допросами восьмидесяти шести должностных лиц и просто свидетелей, с предъявленными обвинениями четырем фигурантам, легло на стол Владимира Игоревича Феклистова. Пролистав его впервые, грамотный судья сразу понял, что время его беззаботной, размеренной жизни, с приговорами по кражам и грабежам в очередной раз закончилось. Наступает время борьбы не столько за закон, сколько с людьми, которые в нем правят. Обвиняемыми по делу значились Сергей Львович Баварцев, заместитель директора МТЗ города Мрянска, и группа сотрудников Баварцева. Многие упоминали и о человеке по фамилии Лисс, имеющем в определенных кругах кличку Лис. Именно под этой кличкой его знал весь город. И трудно было понять, в какой из областей своей деятельности этот гражданин использует воровское погоняло, а в какой – благопристойную фамилию, ибо никто из горожан никогда не делал разграничений между его преступной и легальной деятельностью. «Лис» – значит, дело гиблое. «Лисс» – значит, будет на ТЭЦ уголь. Вот такие, прямо противоположные выводы. А сколько город заплатил за этот уголь Лиссу? Или – Лису? Об этом знает лишь горсовет. Но проще допытаться правды у Лисса, нежели у этого законодательного собрания. Однако кто бы ни упоминал об этой фамилии, сути дела это не меняло. Гражданин Лисс, как участник преступной деятельности Баварцева, в деле не упоминался. Совершенно очевидно, что Баварцева «сливали» заинтересованные в этом люди. Значимую роль в этом сыграла и следственная группа, работавшая на заводе. Сыграла тем, что за столько месяцев работы она ни разу не упомянула в своей деятельности на МТЗ фамилию Лисс. И это при том, что Феклистов, не желая того, практически ежедневно получал информацию о том, что мрянский авторитет играет в деле пропажи тракторов далеко не последнюю роль. Тем не менее Закон суров, но он – Закон. Феклистов имеет право рассматривать дело лишь в рамках предоставленных следствием доказательств, обвинений и иных материалов…

Давление началось практически с первого дня. Уже через два часа после того, как судья принял дело к рассмотрению, раздался звонок из мэрии. Председатель комитета по общественным связям сокрушался по поводу трагического недоразумения, которое произошло во время следствия. Его недоумение было столь откровенным, что Феклистов попросил его умерить пыл и не беспокоить во время работы. Потом еще звонок, еще… Казалось, весь мир сошел с ума. В середине декабря к нему явился сам Баварцев. Встреча, вопреки ожиданиям заместителя директора завода, закончилась ничем.