Тайна черного ящика - Михаил Серегин

Успокоив Фимку и оставив его совершенно подавленного и растерянного, я поспешила к Евграфову. Только на его помощь я могла рассчитывать, чтобы справиться с Турсуновым. А ведь есть еще и Краевский, который наверняка не утонул во время прилива, когда чайки столкнули его со скалы в воду. Я с содроганием представляла, что он может мне встретиться на пути в самый неожиданный момент.

Мне просто необходима была поддержка, и я рассчитывала найти ее у Сергея.

Евграфова я в лазарете уже не застала. Врач сказал, что он наотрез отказался лежать, что у него дел по горло, что он не может оставить заставу без присмотра, короче – встал и ушел, хоть силой держи…

Я рассчитывала найти Сергея в кабинете начальника заставы, раненая нога-то ему все-таки мешала много ходить, и прямиком направилась туда. Но, едва переступив порог кабинета, я увидела человека, которого меньше всего сейчас хотела видеть.

За столом начальника заставы сидел генерал Чугунков и в упор смотрел на меня.

Евграфов был тоже здесь, он сидел у окна и сосредоточенно разглядывал обломанные волной сосны на склоне берегового холма.

– Оставьте нас! – ровным безжизненным голосом сказал Чугунков, обращаясь к Евграфову.

Тот посмотрел на меня извиняющимся взглядом и прошел к выходу, заметно прихрамывая.

– Встань сюда, Николаева! – сказал мне Чугунков, указывая на пол прямо напротив себя. – Я буду с тобой говорить.

«Что это за странная манера разговора у него появилась? – подумала я. – Кажется, это не обещает мне ничего хорошего».

– Вы розги уже замочили, Константин Иванович? – спросила я.

– А ты не ерничай, деточка, – сказал он мрачно. – Думаешь, тебе опять все с рук сойдет? И еще… Мне не нравится слово «замочили», какие-то оно неприятные ассоциации вызывает…

– Я что, не выполнила какой-нибудь ваш приказ, Константин Иванович? – спросила я. – Чем вы так раздражены?

– Твоей наглостью, Николаева, – ответил Чугунков. – Ты, кажется, поверила окончательно в свою безнаказанность? Не ошибись, Оленька, когда врагов себе выбираешь. Тебе не известно такое правило из неписаного кодекса контрразведчиков?

Он неожиданно резко ударил по столу раскрытой ладонью и закричал:

– Кто дал тебе право собирать обо мне информацию? Ты не выполняешь своих прямых обязанностей, а занимаешься черт знает чем! Или ты думаешь, мне трудно будет выпереть тебя к едреной матери из МЧС с волчьим билетом? Тебя тогда даже в школу не возьмут. Пойдешь в лоточницы – сигаретами торговать! Мне нужны доказательства, что японцы врут, утверждая, что цунами явилось результатом наших ядерных взрывов. Ты хоть пальцем шевельнула, чтобы добыть, наконец, такую информацию?

– Я работаю над этим! – ответила я.

Меня вдруг возмутило – что это он поставил меня перед собой и орет, как на провинившуюся школьницу! Да еще намеки какие-то! Какого черта ему надо?

Я отошла к окну и села на подоконник, сложив ногу на ногу и слегка покачивая ими. Чугунков молча смотрел на меня, и я думала, он сейчас разорется еще сильнее. Но генерал поднялся сам, подошел поближе к окну и встал передо мной, скрестив руки на груди.

– Поговорим спокойно, Николаева, – сказал он. – Мне очень не нравится все то, что ты делаешь последнее время. Начиная с этого идиотского звонка Менделееву! Какого черта? Ты что, заигрываешь с ним? Тогда тебе не в контрразведке место, а на Невском, в Питере, на панели. Если тебя умыть и приодеть, клиент пойдет, можешь не сомневаться… Но у меня тут не панель, смею тебя заверить. Что ты себе позволяешь? Не терпится рапорт написать? Я тебе устрою такое удовольствие!

– Константин Иванович, вы хорошо себя чувствуете? – спросила я, понимая, что нормально, серьезно с ним сейчас поговорить не удастся, возможна только такая вот агрессивно-диссонансная манера диалога. – Вы не падали, пока сюда шли? Или, может быть, сильно головой о крышу вездехода ударились?

– С головой у меня пока что все в порядке, – сказал он раздраженно. – На это ты даже не надейся! На пенсию я не собираюсь, и даже Министр не сумеет меня в отставку отправить. Так что напрасно ты думаешь, что мое место скоро освободится!

– Ну вот! – сказала я с досадой. – Опять! А говорите – с головой в порядке!

– Не твое это дело – голову мою обсуждать! – мрачно заявил Чугунков. – Ты о своей лучше побеспокойся. Целее будет.

«Интересно, это угроза или так, ради красного словца? – подумала я. – Один раз меня сегодня уже пытались убить. Теперь – угрожают! Веселенькое дельце!»

– Оставим эти глупости! – сказала я Чугункову примирительно. – Разберемся со временем, кто из нас куда метит. А сейчас предлагаю не углублять тему – завязнем по уши… Давайте лучше поговорим о наших старых знакомых. Я сегодня видела одного. Знаете, о ком я? Я сегодня Краевского видела. Того самого, нашего старого знакомого. Полковника Краевского!

– А чертиков зеленых ты еще не видела, а, Николаева? – издевательским тоном спросил Чугунков. – По моим данным, Краевский находится в Москве, в спецгоспитале МВД, его сильно потрепало в Каспийском море о камни, когда он выбирался из идущего на дно самолета. Пятый корпус, хирургический, третий этаж, отделение интенсивной терапии, палата шестнадцать, лечащий врач – полковник медицинской службы Василий Федорович Тимофеев. Поэтому – забудь о том, что ты видела какого-то мифического Краевского. Его здесь нет и быть не может. Он лежит в растяжках, под присмотром санитаров. Моих санитаров.

«Ах, мне, значит, показалось? – разозлилась я. – Это у меня, наверное, галлюцинация была, а заодно и у Сергея с Фимкой. В них другая узкоглазая галлюцинация всадила по пуле в каждого и в воздухе растаяла, а пули – остались почему-то!»