Холостая война - Сергей Зверев

Полуденное солнце жарило нещадно. Уфологи, попавшие в западню, сидели на плоской площадке скалы.

— Хоть бы клочок тени, — вздохнула Наташа.

— И глоток воды, — пожаловалась Катя.

— Ни того ни другого в ближайшее время не предвидится, — констатировал очевидное Кирилл.

Роман достал пачку сигарет и заявил:

— Осталось две штуки. Так что предлагаю выкурить одну, пуская ее по кругу. И, пожалуйста, старайтесь не произносить слова: «тень», «прохлада». Лучше подумайте, как нам отсюда выбраться. — Парень прикурил, коротко затянулся и передал сигарету своей соседке.

Катя задумчиво смотрела на дымок, подымающийся с тлеющего кончика сигареты.

— Не переводи продукт зря, не тяни время, — посоветовала Наташа.

Сигарета пошла по кругу.

— Когда находишься там, внизу, — Роман показал на землю, — не ценишь элементарных вещей. Там ты свободен, можешь пойти куда хочешь. А здесь у нас какая-то тюрьма наоборот получилась. Вокруг нас нет ни стен, ни решеток, небо над головой. Но не улетишь же отсюда как птица.

— В детстве я хотела уметь летать, даже крылья себе мастерила. Представляете? — мечтательно проговорила Наташа. — Взяла как-то отцовские удочки и стала обтягивать их материей.

— Далеко на них полетела? — спросил Кирилл.

— Не успела доделать. Отец вернулся с работы и задал мне трепку.

Уфологи ненадолго замолчали. Сигарета быстро кончилась. Ее скурили до самого фильтра.

— Вот и все. Осталась еще одна штука. Предлагаю выкурить ее вечером. Хоть какое-то развлечение. — Роман бережно засунул пачку в карман рубашки и застегнул пуговицу.

— Тут еще листьев немного сухих есть. Можем скрутить из них сигару, — пошутила Наташа. — Тоже развлечение.

— Тюрьма… — задумчиво произнесла Катя. — Из всякой тюрьмы можно убежать. Кто помнит истории о побегах? Возможно, одна из них нам пригодится, даст подсказку.

Наташа помассировала виски и сказала:

— Скоро со мной солнечный удар случится. А самым знаменитым литературным сидельцем был, по-моему, граф Монте-Кристо. Он забрался в мешок, где лежал труп аббата Фариа, соседа по камере. Вот его и бросили в море как мертвеца. Он выплыл.

— Для нас этот ценный опыт не подходит, — вздохнула Катя. — Боже, как мне хочется окунуться в море! Если выберемся отсюда, то я уже не смогу спокойно загорать на пляже, буду прятаться в тень. Дон Жуан тоже был сидельцем. Если мне не изменяет память, он выбрался через крышу.

— Где ты тут крышу видела? — Роман поднял руки к небу. — Еще один знаменитый заключенный — Фантомас. Но только не тот, не из фильма. Книга такая была. Так он сделал себе тайный лаз, выбрался из тюрьмы, сходил куда надо, убил свидетелей его преступления и до утренней проверки вернулся в камеру. В результате чего получил алиби. Во время убийства сидел в камере под тремя замками. — Парень повернулся к Кириллу и сказал: — А теперь твоя очередь. Может, тебе повезет что-нибудь дельное вспомнить?

Кирилл покрутил головой, разминая шею.

— Вряд ли моя история поможет. В ней, по большому счету, побега и не случилось. Но в результате люди оказались на воле, целые и невредимые. — Парень замолчал.

Все ожидали продолжения.

— Девчонки, одна из вас может немного полежать в моей тени. Все не так жарко будет. Да и Роман зря тень отбрасывает. Потом мы в ваших полежим. Так и будем меняться.

— Предложение принято, — согласилась Наташа и легла так, чтобы ее голова оказалась в тени, отбрасываемой Кириллом.

Катя тоже воспользовалась случаем немного охладиться.

— Так что там у тебя за история? — напомнила она прежнюю тему разговора.

— Я прочитал ее в старой английской хронике, — глядя поверх деревьев в небо, неторопливо стал рассказывать Кирилл. — По-моему, пятнадцатый век стоял на дворе. Один из благородных сэров как-то застукал свою жену с другим рыцарем, любовником. По законам того времени им грозила смертная казнь, но сэр-то был благородным и не мог себе позволить отправить неверную жену на смерть. Кроме прочего он был хорошим психологом, как сказали бы сегодня. Он приказал раздеть их догола, связать спина к спине и посадить в подвале своего замка. По большому счету, с ними обращались хорошо, исправно поили и кормили. Вот только ходить им приходилось под себя.

— В смысле, испражняться? — с отвращением уточнила Наташа.

— Это слово поточнее, но смысл остается прежним. Через неделю такого сидения бывшие любовники возненавидели друг друга до блевотины. Вот тогда благородный сэр, хорошо разбирающийся в психологии, и приказал их освободить. Знал, что они уже никогда не сойдутся вместе.