Между ударами сердца - Кирилл Казанцев

Это только кажется, что продажные чиновники и силовики – оборотни в погонах – никого и ничего не боятся, хотя про них и говорят, что они вконец оборзели от чувства вседозволенности и безнаказанности. Боятся, и еще как! Внешняя агрессивность, жестокость, они всегда бывают от страха, который поселился на дне души. Коррупционер, преступник в форме прекрасно понимают, как с ними могут в один прекрасный день обойтись, сами не раз так поступали со своими подчиненными. Накопится критическая доля беспредела, нерасследованных дел. Надо же будет на кого-то повесить все это? Не все же вешать на простачков, из которых просто выбивают нужные правоохранителям показания, да на недавно освободившихся зэков? Надо же и «своего» народу время от времени подсовывать, чтобы показать: идет борьба с негативными явлениями, власть, она тоже за справедливость, очищает ряды от скверны. И если человек провинился, не посмотрит, какую должность он занимает. Отстранят от должности одного, посадят, особенно если брал не по чину и не по всем статьям делился с вышестоящими. Так это же наука другим, чтобы соблюдали субординацию. Да и освободившуюся должность можно выгодно продать.

Полковник Грищенко тоже боялся, как и все, у кого нелады с законом. С одной стороны, вроде главмент – сам закон, но с другой, закон и для него писан. Казалось бы, чего проще, от кого прятаться – пригласи к себе в служебный кабинет дагестанцев, передай им документы-наводки и тут же получи от них свою долю в преступном бизнесе. Но преступник, даже на самой высокой должности, предпочитает места безлюдные, не оборудованные камерами слежения. Не хочется ему оставлять записи в отделе пропусков. Зачем ему лишние следы, которые потом могут сильно помочь следствию?..

Даже рядом с большими городами, где полно дачных участков, найдутся дороги, где за день проедет не больше десятка машин и ведут которые по большому счету из ниоткуда в никуда. Неширокий проезд, выложенный потрескавшимися от времени железобетонными плитами, между которыми густо пробивались лебеда с чертополохом, тянулся от федеральной трассы к бывшему асфальтобетонному заводу. От того завода уже ничего и не осталось, если не считать испоганенной залитой битумом и моторным маслом земли да невысоких бетонных кубиков – фундаментов под оборудование. Все, что можно было открутить, срезать автогеном или «болгаркой», погрузить в самосвал краном, давным-давно растащили на свои подворья дачники.

Со стороны города по неровной дороге катил к этому безлюдному месту новенький «Лексус». Катил неторопливо, его хозяин явно берег подвеску дорогой машины. Впереди на площадке бывшего асфальтобетонного завода уже поблескивал лаком внедорожник, возле него виднелись две человеческие фигурки. Грищенко сам сидел за рулем «Лексуса», щурился от утреннего солнца. Из головы не выходил таинственный стрелок, потому и место встречи полицейский полковник озвучил своим подельникам в самый последний момент. Аслан с Гамзатом неискренне заулыбались, когда Михаил Павлович выбрался из машины.

– Здравствуйте, дорогой, – Аслан первым пожал широкую и вялую, как дохлая рыбина, ладонь полковника.

– Доброго здоровья, – Гамзат даже слегка поклонился. – Не поймали еще?

– Ищем, – коротко ответил Грищенко, даже не став уточнять, о ком идет речь, и так все было понятно.

– К вам сядем или к нам в машину? На ровном месте стоять неуютно, – нервно оглядываясь, проговорил Аслан.

– У нас салон вместительнее, – предложил Гамзат, показывая на внедорожник.

Там все трое и устроились, подняли стекла. Мягко зажурчал кондиционер.

– И ты себе видеорегистратор поставил? Зачем? – удивился Грищенко.

– Он, Михаил Павлович, сейчас выключен, – поспешил предупредить Аслан.

– Это я и сам вижу, – причмокнул пухлыми губами полковник полиции. – Дела идут?

– Не так хорошо, как хотелось бы, – стал жаловаться Гамзат. – Но неплохо… Неплохо. Из семи последних квартир только один облом случился. И то не по нашей вине. Сами ж знаете.

– К сорвавшемуся варианту мы еще вернемся, – предупредил Грищенко. – Бабки привезли?

– А как же?! Мы по-другому не работаем, – Аслан полез под сиденье и поставил на колени кейс.

Гамзат перегнулся через спинку и извлек из багажного отсека машинку для счета купюр. К встрече даги подготовились основательно. Машинка была снабжена переходником для того, чтобы питаться электричеством через прикуриватель. Мигнула и ровно загорелась индикаторная лампочка. Крышка кейса была отброшена. Рядом с бутылкой коньяка и ежедневником лежали тугие пачки денег, перетянутые разноцветными резинками.

– Вот расчеты по всем квартирам, – Аслан протянул лист бумаги, где коряво были выведены цифры. – Ручка плохо писала, – пояснил он.

Грищенко внимательно пробежал глазами столбики. Написанное напоминало задачки по арифметике для младших классов, в основном сложение с вычитанием, лишь одно действие было для продвинутых четвероклассников – «на проценты».

– Цифра бьет, – подобострастно проговорил Аслан. – Три раза на калькуляторе проверял.

Грищенко беззвучно шевелил губами, производя в уме вычисления, затем подтвердил:

– Сам вижу, что бьет.

Гамзат вздохнул.

– Расходы у нас большие. Аренда площадей в центре, людям платить надо.

– Ваши проблемы, – лаконично ответил полковник. – Нет денег людям платить, сами работайте.

– Да мы и так, рук не покладая. Да, Аслан?

– От рассвета до заката.

– Деньги считай, – поторопил Грищенко. – У меня через полтора часа совещание по криминогенной обстановке в городе.

– Деньги считать – это святое. Половина у нас рублями, остальное долларами. Как клиенты рассчитывались, мы так и упаковали. Деньги хорошие, вот только один мудила пятисотками рассчитался. Сказал, других у него нет. Остальные деньги хорошие.

– Деньги всегда деньги. Они не бывают хорошими или плохими, – милостиво согласился Грищенко. – А только настоящими или фальшивыми.