Вольные стрелки - Михаил Нестеров

Глумов объяснил, что ему «на минутку нужно заглянуть в в/ч», где он проходил службу, и отметиться у командира, полковника Строгонова. Полковника на месте не оказалось. Дежурный по части, бросив на Цыплакова пару взглядов, отрапортовал Глумову: командир приедет через пятнадцать-двадцать минут. «Ну что же, – сказал Глумов, – есть повод и время, чтобы заглянуть в родное подразделение».

– Рота, смирно! – выкрикнул дневальный. – Дежурный по роте – на выход!

Так ставят роту, только когда там появляется начальство – от комбата и выше, подумал Цыплаков. Остальные удостаиваются лишь скромного вызова дежурного.

– Вольно! – расслабил Глумов командира третьего взвода, который на ходу поправлял сползшую повязку. И несколько тише представил Цыплакову дежурного: – Лейтенант Дягилев.

Они с Глумовым прошли за лейтенантом в каптерку, где помимо самого Дягилева потягивали кофе с конфетами еще два лейтенанта и прапорщик. Через минуту там появился капитан – с заспанными глазами и колючей фамилией Репейников.

– Мой заместитель, – представил и его Сергей. – Это он тащит на своих плечах роту. Но никогда не был внакладе. Я доплачиваю ему из своих «сверхприбылей» столько, сколько не зарабатывал наш комбат.

Репейников, пробурчав спросонья «ты вовремя», отозвал Глумова в сторонку. Тот поманил Цыплакова за собой и поставил капитана на место, указав на гостя:

– Это Павел. У нас нет друг от друга секретов.

– У меня напряг с деньгами, – заявил Репейников.

– О, старая песня, – усмехнулся Сергей.

– Ты не мог бы рассчитаться со мной на неделю раньше?

Глумов указал на него пальцем и окунул Цыплакова в кое-какие детали:

– Я сто раз его предупреждал: «Витя, я не люблю этого слова. Когда-нибудь ты накаркаешь. Не я, так кто-нибудь другой сведет с тобой счеты». И все без толку.

Он вынул из кармана четыре сотни, нашел в другом еще одну стодолларовую купюру. Видимо, больше с собой у него не было, а спросить у Цыплакова он постеснялся. Не осталось и на взятку гаишникам, случись нарушить правила дорожного движения.

– Спасибо, – оживился капитан, пересчитав деньги.

– Как дела в роте?

По голосу Глумова Цыплаков понял: тому было плевать с высокой колокольни, как дела в роте. И на батальонные, как и на полковые. Его давно уже не прельщал карьерный рост. Главное, чтобы шестнадцать контрактников, находящихся в его особом подчинении, были живы и здоровы. Цыплаков не понял, почему подумал о них в таком ключе. Случись в одно время боевая тревога и звонок Глумова по мобильнику, эти головорезы не стояли бы перед выбором.

У него не было желания встречаться с «вольными стрелками» даже раз. Для этого ему понадобилось бы пройти в конец казармы, где буквально набиралась сил глумовская боевая единица.

И все же встреча состоялась...

Цыплаков демонстративно глянул на часы:

– Завтра на работу. А я сегодня еще пива не пил.

– Давно на «уазике» не катался?

– В каком смысле? – Цыплаков с удивлением признался самому себе, что так давно, что уже и не помнил, когда это было, не был пассажиром «уазика», а за его рулем сидел всего-то пару-тройку раз.

– В самом прямом, – ответил Глумов. – Нам надо съездить в одно место, и самый подходящий транспорт для этого – «УАЗ».

– Ты запомнил его? – спросил Ноль-эмоций. Этот вопрос адресовался Гному – сухопарому, с левой обожженной половиной лица «стрелку».

– Не было команды запоминать, – ответил Гном. – Глум сказал: «Посмотрите на него». Я посмотрел. Чего еще надо?.. Запомнить его легко, – продолжил Гном, по привычке трогая лоснившуюся от давнего ожога щеку; кожа на ней было тонкой, прозрачной и часто лопалась, сочилась сукровицей. – По мне, так этот Цыплаков похож на праведника в аду.