Уйти и не вернуться - Чингиз Абдуллаев

Трудно представить «перестроившихся» Суслова или Устинова,уже в наши дни говорящих о преимуществах капитализма.

Будучи коммунистами, они считали, что это единственноправильный и верный путь для народов всех стран. Можно не соглашаться с ихидеалами, но нельзя делать из них фарисеев. И, вводя войска в Афганистан ипродолжая свою политику в Польше, они заботились прежде всего о процветаниисамой империи и защите своих социалистических идеалов. Можно не принимать ихвзглядов, но понять мотивы, руководившие ими, необходимо.

Как необходимо понимать и мотивы консерваторов Рейгана —Тэтчер, столь последовательно борющихся против ложных и опасных, на их взгляд,идей.

Мир, разделенный идеологическим противостоянием на двалагеря, имел свою палитру красок и свои акценты. Сегодня, спустя всего лишьдесять-пятнадцать лет, мы начинаем в какой-то мере забывать об этом.

В декабре восемьдесят первого Ярузельский вводит, наконец,военное положение в Польше, при этом, конечно, ему помогают и подсказываютсоветские советники. День был выбран с таким расчетом, что низкая, плотнаяоблачность помешает американским спутникам обнаружить скопление войск и техникиу всех крупных польских городов.

Под контроль были взяты границы, аэропорты, вокзалы. Утромтринадцатого разом отключили телефонную связь по всей стране. По разработаннойсхеме были арестованы почти все руководители «Солидарности». К честиЯрузельского он не опустился до примитивной мести, не разрешил физическихрепрессий.

Были запрещены забастовки, митинги, приостановленадеятельность общественных организаций, профсоюзов. Даже советские инструкторыне ждали подобной четкости и организованности.

Генерал Ярузельский, по существу, спас Польшу от повторениявенгерского опыта пятьдесят шестого и чехословаадого шестьдесят восьмого. Онзащитил страну от гражданской междоусобицы, сумел не допустить иностранноговмешательства, восстановить порядок в государстве. Пусть полицейскнй,жандармский, но порядок, когда граждане в большинстве своем чувствуют себя вбезопасности, под защитой армии и сил правопорядка. Обыватель торжествует, аразве в любом государстве обыватели не составляют большинство?

В Афганистане осенью уже начались первые бои на юге страны.Еще не вполне оформившиеся, еще неопытные отряды оппозиции предпочиталинаносить удары по постам афганской армии, не решаясь вступать в схватки ссоветскими частями.

В Москве в эти дни широко отмечали семидесятипятилетиевыдающегося деятеля Коммунистической партии и Советского государства,международного коммунистического и рабочего движения, пламенного борца за мир ипрогресс Леонида Ильича Брежнева!

Уже получивший все, какие можно, награды маразматирующийГенсек стал пятикратным героем, Генералиссимусом, получил орден Победы и дажеафганский орден «Солнценера свободы» из рук тоже верного ленинца и борца за мирБабрака Кармаля.

Апофеоз идиотизма достиг своего пика.

Дальше начиналось падение.

Стоявший в тесном кругу ближайших соратников Брежнева, ЮрийАндропов, привычно улыбаясь, хлопал в ладоши. Глядя, как целуются Брежнев иСуслов, он снова и снова думал о необходимости перемен.

А Суслов еще не знал, что это будет его последний поцелуй вжизни с Брежневым. В январе восемьдесят второго после оглушительного скандала,он скоропостижно скончается, оставив несчастному Генсеку почти риторическийвопрос — кто станет преемником Суслова, вторым человеком в партии, аследовательно, в государстве и по всей империи — Юрий Андропов или КонстантинЧерненко. Первого Брежнев не любил и побаивался, второго любил и всяческипоощрял. Но выбрать пришлось первого. К тому времени у Брежнева просто не былодругих вариантов.