Вайпертон. Северный округ - Кира Измайлова

Обратный путь показался невыносимо долгим, хотя на самом деле занял минут двадцать, вряд ли больше, а свежий воздух Текс глотал, как глотают воду после долгого перехода по пустыне. В парке, должно быть, недавно покосили газоны (да, верно, прислушался он, неподалеку стрекотала косилка), и пахло одновременно остро и свежо свежескошенной травой и сладко – чуть подвядшей на солнце.

– Хорошо-то как! – выдохнула Эл, стаскивая перчатки. – Пол, держи. Я ими за решетку хваталась, может, что осталось…

– А пробы взять тебе ума не хватило? – проворчал тот.

– Чем?! Что анализатор выцепил – все твое. Ну вот еще… – она выудила из кармана носовой платок. – Я им там прошлась по решетке, может, еще что-то обнаружится. Мой-то прибор мало что дает.

– Сам знаю, – ответил Дженкис, успевший развернуть на капоте машины полевой анализатор. Конечно, он не шел ни в какое сравнение с оборудованием спецподразделений, тех же спасателей, но кое на что все же был способен. – Давай сюда свои тряпки…

– Ты спецов вызвал? – спросил Текс, оттирая лицо влажными салфетками: из тоннеля они вылезли чумазыми, как древние трубочисты. Сухо-то там было сухо, но пыли имелось в достатке, а попотеть пришлось изрядно!

– Обижаешь… – Пол разглядывал экран. – Так… Да, это действительно кровь, вторая группа, резус отрицательный. Эл, это точно не твоя?

Она вместо ответа ткнула пальцем в нашивку на рукаве – группа крови третья. Правда, резус тоже отрицательный.

– Пошутить уже нельзя, – пробурчал Дженкис. – Еще тут слизь непонятного происхождения и… угу, частицы эпителия и волокна ткани. И еще что-то, но наша машинка это определить не может.

Он переглянулся с Нортоном.

– Ну, можно предположить, что мальчишка забрался в то помещение, – сказал Текс, – попытался пролезть сквозь решетку, оцарапался до крови, ну и кожу ободрал, отсюда и следы.

– Там многовато крови для царапины, – покачал головой Дженкис, разглядывая снимки Эл.

– Может, нос разбил? – предположила она. – От этого крови может быть море, плюс сопли, вот вам и слизь! А кожа… ну правда, решил протиснуться между прутьями, застрял, заревел от испуга, дернулся и ободрался. Или носом на прут налетел, некоторым тронуть достаточно, чтобы кровь потекла… Или доревелся до кровотечения, тоже бывает!

– А сам-то он куда делся? – спросил Нортон, признавая, что такая версия имеет право на существование. – И почему следов крови на полу всего ничего?

– Грунт темный, там не особенно видно, – живо ответила девушка. – Плюс высохнуть успело. А большая часть могла оказаться не на полу, а на самом Дике, на одежде.

– Ну хорошо, допустим… А сам-то парень куда подевался?

– Или пробрался на ту сторону и отправился дальше, – сказал Дженкис, – и где он там плутает, неизвестно. Или вылез обратно, пока брат бегал за подмогой, и прячется где-то. Кстати… Миз! Можно вас на секундочку?

Миз Маккерн, ожидавшая поодаль (сердобольный охранник принес ей и мальчику раскладные стульчики), вскочила.

– Вы что-нибудь нашли? – спросила она срывающимся голосом. Впрочем, она и так видела, что Текс с Эл вернулись с пустыми руками.

– Ничего, миз, – приврал Пол. – Скажите, вы приятелей Дика обзвонили, как я просил? Одноклассников, еще кого-то, к кому он мог бы пойти?

– Конечно, – всхлипнула женщина. – Энди и своих одноклассников спрашивал, и через учителей всех ребят из параллельных классов расспросили, никто не видел Дика после занятий!

– Как вариант, он мог где-то спрятаться и заснуть от переживаний, – пробормотал Нортон. – Со мной как-то такое случилось. Решил поваляться на травке полчасика, да и уснул. Проснулся среди ночи, мои предки к тому времени весь район на уши поставили…

– Сильно влетело? – участливо поинтересовался Дженкис.

– Порядочно, – хмыкнул тот. – Мой отец считал, что детям нужно время от времени выписывать витамин «Р». Я два дня потом стоя ел.

– А разве насилие над детьми не запрещено? – спросила Эл. – Вы так спокойно об этом говорите!

– Запрещено, конечно, – серьезно ответил Нортон. – Но отец считал это просто методом воспитания. И, правду сказать, ремня я отведал всего раза два или три. До меня в определенном возрасте быстрее всего доходило через задницу. А вас не наказывали?

– Бывало, – в тон ему ответила девушка. – Лишали сладкого и карманных денег или запирали в комнате, пока не одумаюсь. В последний раз я вылезла в окно и сбежала к приятельнице в другой округ, а когда меня нашли, было уже поздно – мне исполнилось восемнадцать, я поступила в академию и вселилась в общежитие. Ну а из академии меня даже папа не сумел выцарапать. Кричал, конечно, что я позорю семью, топал ногами и грозил отречься, но скоро остыл. Теперь даже гордится. У нас на семейных встречах любимая шуточка о том, что этак я родного отца за решетку могу упечь!

– А вы что отвечаете? – неожиданно заинтересовался Текс.

– Я говорю, что скорее брата посажу, если он пациента угробит по халатности, а экономическими преступлениями масштаба «Династии» другой отдел занимается.

– Хватит трепаться, – призвал Пол. – Эл, ты когда в той пещере болталась, ничего странного не видела и не слышала?

– Да вроде нет, если не считать того ботинка и крови на решетке.

– Ну, кровь еще объяснима, а ботинок вообще при строительстве могли потерять, – хмыкнул он. – Я читал, как-то в контейнере с топливными элементами для реактора нашли брезентовую рукавицу и какие-то гайки: В цеху крышу чинили, рабочий и уронил… Так что ботинок – это ерунда.

– А что не ерунда? – насторожился Нортон.

– Погоди. Эл, ты точно ничего не слышала?

– Да нет же! Я постоянно разговаривала с Тексом, ну, ты сам слышал. Ну… – девушка задумалась. – Вроде шуршало что-то… потрескивало и поскрипывало, но я решила, что это сквозняк так шумит. А вдобавок над головой целая гора, перекрытия эти старые, трубы, мало ли, что там может скрипеть! Не свалилось бы, и ладно…

– Ясно… А теперь гляди сюда, – Дженкис развернулся так, чтобы голографический экран его браслета оказался на фоне темной машины – так было лучше видно. Что поделать, эти штучки заметно просвечивали, как ни старались их усовершенствовать. – Это ты откуда снимала?