Тень сбитого лайнера - Альберт Байкалов

Тарас стянул маску с прорезями для глаз и рта и с удовольствием утер потное лицо.

Профессор лежал на полу между сиденьями. Черный пакет, надетый на его голову, надувался и опадал в такт дыханию.

– Что с ним теперь делать? – спросил Лелик.

– Сначала подпишет кое-что, а потом в расход, – спокойно ответил Гончарук.

Несмотря на шум, Арон Александрович услышал это, стал мычать и ерзать.

– Усмирите его! – приказал Гончарук.

Лелик с силой двинул пленнику ногой в голову. Рахильский затих.

Тарас ничего толком не понимал.

На сиденье рядом с водителем забрался Ливчук, а в салон протиснулся Тит.

Депутат сдвинул маску на лоб, повернул голову и спросил:

– Все на месте?

– Все, – хором ответили бойцы, и микроавтобус тронулся.

За городом водитель прибавил газу, однако тут же стал притормаживать.

– Что там еще? – недовольно проворчал Гончарук, пытаясь выглянуть вперед.

– Милиция, – лаконично ответил водитель.

– Чтоб им пусто было! Езжай! – приказал Гончарук.

– Надо тормознуть, могут стрелять начать, – возразил водитель.

Едва микроавтобус встал, Ливчук высунулся в окно.

– Чего надо?

С улицы донесся чей-то голос.

– Кто твой командир? – громко спросил Ливчук.

Тарас был наслышан о подвигах этого человека, но до сих пор не сталкивался с ним вот так близко. В народе депутата давно считали психопатом и тихо ненавидели за нетрадиционную ориентацию.

Милиционер что-то ответил.

– Ты что, не узнаешь меня? – сорвался на фальцет Ливчук. – Я же сейчас тебя здесь похороню!

Милиционер догадался, кто перед ним, и отшатнулся от микроавтобуса.

– Вперед! – скомандовал Ливчук водителю.

Вскоре они съехали с шоссе, оказались на узкой лесной дороге, проехали с километр и свернули с проселка. По корпусу микроавтобуса зловеще заскребли ветки деревьев, но вскоре он остановился.

– Выходим! – скомандовал Гончарук.

Сидорук, сидевший в конце салона, с шумом поднялся и бесцеремонно наступил на Рахильского. Раздался стон.

– Терпи, казак, атаманом будешь! – язвительно гаркнул Шуфрич.

– Живее! – приказал Гончарук.

Рахильского усадили на сиденье, сняли пакет и расстегнули наручники.

Гончарук пошлепал его по щекам.

– Ты меня видишь?!

Некоторое время Рахильский смотрел Гончаруку в лицо. К нему возвращалась способность думать. Он начал ритмично вздрагивать, словно пытаясь попасть в такт музыке, слышной лишь ему одному.

– Пошли! – Гончарук выбрался из микроавтобуса, Тарас проследовал за ним.

Едва пассажирский салон покинул Лелик, как туда забрался Ливчук. В руках он держал какую-то папку. Дверца плавно закрылась.

– Он что, допрашивать его будет? – спросил Гончарука Тарас.

– А что этот умник может рассказать? – Гончарук осветил лицо зажигалкой, раскуривая сигарету. – Сейчас оформит безвозмездную передачу нам в собственность своего имущества, да и все…

Спустя полчаса Рахильского выволокли из микроавтобуса. Следом выбрался Ливчук.

На ходу укладывая в папку какие-то документы, депутат подошел к Гончаруку и сказал:

– Дальше без меня.

– Все сделаем, как сказали, – заверил его Гончарук.

Лес заслонял свет луны, и поэтому сразу несколько человек зажгли фонарики.

Рахильского потащили вглубь леса.

– Ногами двигай! – прикрикнул Шуфрич.

Тот замычал, уронил голову на грудь, но все же попытался сделать несколько маленьких шажков. Однако боевики волокли его так быстро, что этим он лишь затормозил их движение.

– Хватит, пришли, – вскоре заявил Гончарук.

Рахильского прислонили спиной к дереву и осветили лицо.

Он зажмурил заплывшие глаза и простонал:

– Что все это значит? Мне обещали, что как только я подпишу все бумаги, меня отпустят.

– Кто обещал? – удивился Гончарук и посмотрел по сторонам.

– Ливчук, – прошептал Рахильский.

– Так он тебя и отпустил, – сказал Гончарук. – К нам.

– За что? – ужаснулся Рахильский.

– Не за что, а почему. – Гончарук придавил комара, севшего ему на шею.

– Почему? – проблеял Рахильский.