Притворщик-2, или Сага о «болванах» - Александр Шувалов

Я стоял у окна, тупо глядя, как капли, сливаясь в ручейки, стекают по стеклу вниз. Этим утром резидент Борис вызвал меня на экстренную встречу в посольство. Просто позвонил и поинтересовался, как здоровье. Если б он спросил, как дела, пришлось бы ехать по совершенно другому адресу. Пообщавшись с ним, я тут же прекратил пыхтеть, изображая разминку, быстренько оделся и притворился на скорую руку, поселившимся напротив, пожилым англичанином. Сошло, трое идиотов, распивавшие на открытой веранде кофе, азиат в машине у выхода из отеля и толстая тетка, любовавшаяся витриной, дружно меня проигнорировали.

— Давай-ка еще раз и помедленнее, — я подошел к сидящему у компьютера Борису. Тот кивнул и принялся жать на клавиши.

Пошла неплохого качества черно-белая, вернее, серо-белая картинка: витрины, прилавки, люди, люди, люди.

— Это торговый центр Fisketorvet, второй этаж, — напомнил резидент.

— Ты уже говорил.

— Да, конечно, извини, — он сунул в рот сигарету и принялся щелкать зажигалкой, та не работала. Я дал ему прикурить от своей… — Спасибо. А вот и наш парень.

Я не стал лишний раз напоминать ему, что об этом он тоже уже говорил и даже показывал пальцем. Бориса можно было понять, у нас произошло ЧП: вчера вечером в универмаге убили «болвана», ему всадили под ребро переплетное шило и обломили лезвие.

— Еще помедленнее.

Человек в клетчатом пиджаке отошел от стойки с часами и двинулся к лестнице. Достал из кармана телефон, повертел в руке и сунул обратно. Прибавил шагу, обошел толстенную африканку с тремя детьми, оглянулся. Столкнулся с обнимающейся парочкой, принял влево, обогнул сувенирный киоск, протиснулся между двумя парнями, обернулся. Сделал еще несколько шагов, остановился и взялся за поручень. Спустился вниз на одну ступеньку, еще на одну и вдруг упал лицом вниз. Все.

— Эти двое?

— Судя по всему, они. Давай еще раз от сувенирного ларька и, если можно, медленнее.

— Не получится.

— Тогда, по кадрам.

— Попробую.

Вот он отходит от киоска, идущие навстречу двое учтиво делают по крохотному шажку вправо-влево, как бы предлагая пройти между ними. Что он и делает.

— Вот здесь его и подловили, посмотри — рука одного из этих двоих, выскакивает из кармана куртки и, кажется, просто касается правого бока «болвана», после чего возвращается назад. На следующем кадре наш парень уже проходит мимо и оборачивается.

— Ловко сработали, — Борис закурил, — ничего не скажешь.

— Заточкой в печень. Старый как мир прием, ничего особенного. Хреново другое.

— Запись?

— Правильно, они знали о том, что в универмаге ведется видеозапись, и подстраховались.

— Точно, — он увеличил изображение этой пары, — не опознаешь.

Двое в джинсовых костюмах и бейсболках, один…

— Какой рост у нашего парня… был?

— В районе ста восьмидесяти.

— Понятно.

Один, получается, чуть ниже ста восьмидесяти, второй изрядно повыше, под сто девяносто. Оба худощавые, без лишнего жира. Все. Разве, что, тот длинный, который нанес удар… Длинноногий, длиннорукий с неширокими покатыми плечами.

— Включи еще раз запись.

— Медленно?

— Нет, в реальном режиме.

Ну, точно, постановка головы, походка, пластика.

— А парень-то из бывших спортсменов. Явно занимался единоборствами и не один год.

— Ну, и что?

— Ничего, давай смотреть дальше.

Парочка обогнула киоск, быстро проследовала дальше и скрылась из кадра.

— Там еще одна лестница, — ответил на мой незаданный вопрос резидент.

К упавшему рванулись двое молодых людей в светлых брюках и ветровках. Один склонился над телом, второй достал телефон и принялся с кем-то разговаривать.

— Полиция или контрразведка.

— Точно.

— Кто же его так?

— Сам не пойму. Главное, зачем? Он буквально всем был нужен живым.

— Да, — протянул Борис, — ребус, однако. Да, там тебя Славик дожидается. Будешь беседовать?

— Обязательно.

— Сейчас позову. Кстати, награда за изделие возросла до пятнадцати миллионов.

— Ни хрена себе.

* * *

— До сих пор стыдно, — полноватый вихрастый парень покачал головой и виновато потупил глаза. — Как я лопухнулся.

— Это случается со всеми, — успокоил я, — и, вообще, не ошибается только тот, кто ни хрена не делает.

— Все равно…