Человек-торпеда - Сергей Зверев

Члены международной научной экспедиции этим утром проснулись рано. Нужно было подготовиться к поездке на остров Возрождения. И, самое главное, решить, кто именно поедет. Пока повар из числа местных наемных работников готовил немудреный завтрак, ученые устроили нечто вроде военного совета.

– Я еду – это совершенно однозначно, – начал Савада Иримато. – Это наиболее ответственная часть экспедиции, мне нужно будет лично все проконтролировать.

Разумеется, никто из русских и не подумал возражать. Хочется японцу соваться в место, где запросто можно смертельную болезнь подцепить, – пусть суется. Даже хорошо – меньше русских понадобится.

– Моя помощница тоже должна участвовать, – продолжал японец, кивая на О-Рибу. – Она будет снимать наши исследования на видеокамеру. Она – профессиональный оператор, так что…

– Да мы не против, – сказал Былинкин. – Конечно, пусть уважаемая О-Рибу едет на остров.

«Неужели он думает, что мы спорить будем? – подумал про себя Матвей Семенович. – Нет, все-таки эти японцы ненормальные. Впрочем, ненормальный с деньгами – это вещь полезная».

– Я тоже еду! – с горящими глазами воскликнул Като. – Это мой долг перед…

Выслушивать монолог минут на пять про то, перед кем именно у Като долг, никому не хотелось. Поэтому японца перебил Игорь Засекин – молодой кандидат биологических наук из Петербурга. Впрочем, перебил вполне вежливо:

– Конечно, конечно, Като! Бесспорно, вы едете. Вы – самый самоотверженный, не побоюсь этого слова, самый отважный из всех нас! Разумеется, вы должны ехать.

Теперь, когда все японцы высказались, наступила очередь русских. Тут выяснилось, что из одиннадцати ученых у двоих этой ночью начались сильнейшие боли в животе. Еще у одного неожиданно обострился остеохондроз. Аспирантка Света прозрачно намекнула, что у нее начались женские проблемы и в ближайшие дни ее работоспособность существенно понизится. А Вадим Юрьевич, солидный человек, ассистент кафедры экологии Самарского государственного университета, заявил, что вчера потянул ногу. Правда, хромал он как-то странно – то очень сильно, то вообще переставал. Видимо, просто забывал про растяжение. Впрочем, японцы этого то ли не заметили, то ли виду не подали, что заметили.

Здоровыми остались только те, у кого желание выслужиться, показать себя с лучшей стороны перед японцами, которые денег уже один раз дали и, может быть, еще дадут, оказалось сильнее страха. И первым из них был Былинкин. Очень уж надеялся Матвей Семенович контакты со Страной восходящего солнца укрепить. А вдруг в следующий раз денег дадут и своего в нее не пошлют, ему самому возглавлять экспедицию доверят? Вот уж тогда можно будет развернуться! Ради такого шанса можно и рискнуть.

– Я хотел бы принять участие в высадке на остров, – негромко сказал Былинкин, когда наконец стихли жалобы внезапно заболевших.

– Разумеется, господин Былинкин, – кивнул Иримато. – Это естественно. У нас шесть защитных костюмов. Значит, мы можем взять с собой еще только одного ученого.

– Почему одного? – удивился Матвей Семенович. – Ведь если считать со мной, пока мы определили только четверых участников экспедиции.

– Еще одним будет шофер, – ответил японец. – И он же – проводник.

– Да? И кто им будет?

– Ким, – сказал Савада, кивнув в сторону рабочих.

Кимом звали довольно пожилого корейца, которого Иримато нанял первым. Физической силой и особым трудолюбием этот человек не отличался, но сказать, что он зря получает деньги, было никак нельзя. Машину Ким водил виртуозно – этого у него было не отнять.

– Позвольте еще мне с вами поехать, – сказал Илья Вадимович Сысоев, аспирант из Саратова.

Других желающих не нашлось, и последнюю кандидатуру утвердили без долгих дебатов.

После завтрака те, кто должен был ехать на остров, стали собираться. А прочие принялись дружно имитировать бурную деятельность. В том числе и больные, что самое смешное.

Уже почти все необходимое оборудование было погружено в грузовик, когда на горизонте появилось облачко пыли.

– Едет кто-то, – сказал один из рабочих-казахов, показывая на него рукой.

Савада Иримато поднял к глазам мощный бинокль, который всегда носил с собой, в футляре на шее.