Человек-торпеда - Сергей Зверев

С первыми лучами восходящего солнца казахи собрались на площади перед магазином. Задержался только Махматкули – он ходил в гараж за «амфибией». Это был старый-престарый, двадцать раз чиненный, списанный армейский БТР – в свое время его попросту купили, причем в военной части, как раз на острове Возрождения и располагавшейся. Разумеется, вооружение с него военные сняли, но саму машину продали охотно – а что с ней еще делать, со списанной? Именно на этой «амфибии» охотники за металлоломом на остров и ездили – просто переплывали обмелевший Арал в самом узком месте, – там от берега до острова было всего километра два с хвостиком. По-другому добираться не получалось – на единственной сухопутной дороге, ведущей по узкому перешейку, стоял узбекский блокпост. Конечно, можно было просто давать погранцам на лапу, но тогда рентабельность сбора металла резко снизилась бы. Поэтому казахи приняли соломоново решение – стали ездить прямиком по воде. Правда, первое время было очень трудно с топливом, жрал его БТР весьма много. Но и этот вопрос удалось решить. Неподалеку от поселка было хиленькое нефтяное месторождение – нормальная его разработка уже давно не велась, но того, что осталось, охотникам за металлом вполне хватало. Они добывали нефть сами, потом сами же ее перегоняли, благо дело нехитрое. И получали дизельное топливо – паршивенькое, правда, но ездить на нем до сих пор удавалось.

Погрузившись в БТР, казахи тронулись в путь. До Арала добрались за два часа, еще почти час ушел на переправу, ибо как обычно возникли проблемы с «амфибией» – переплыть-то водяную преграду она исправно переплыла, а вот выбраться на берег не получалось. Впрочем, казахи с этим сталкивались не в первый раз и поступили испытанным способом – прицепили трос к приваренной на носу «амфибии» толстой железной скобе, второй его конец с помощью якоря закрепили на берегу и врубили электролебедку. Вылезла «амфибия» из воды как миленькая.

Вскоре металлосборщики оказались на месте – и как раз ко времени, солнцу было еще далеко до зенита, жара не успела набрать сил. БТР ехал мимо заброшенных пятиэтажек из силикатного кирпича – раньше здесь жили ученые и офицеры, – мимо казарм, ангаров, пустых складов, длиннющих лабораторных корпусов с проваленными крышами. Там и сям виднелись раздавленные противогазы, битое стекло – не понять уже, то ли от пробирок каких, то ли более прозаического происхождения, кое-где ржавела брошенная техника – разумеется, из числа той, которая оказалась сломанной настолько, что ремонтировать и вывозить ее просто не окупалось. Впрочем, все мало-мальски ценное с техники уже сняли. Здесь даже с десяток танков было и еще больше БМП – тоже совершенно безнадежно неисправных или попросту устаревших, которые забирать после закрытия военной части не стали, а просто привели в негодность оружие и бросили. Охотники за металлом уже давно на них поглядывали, но пока трогать не решались – не так уж это легко, танк на металлолом раскурочить. Да и зачем? Пока вокруг хватало добычи полегче.

«Амфибия» остановилась в самом центре зоны, которая, по уговору с узбеками, была закреплена за жителями Светлого. Казахи вылезли наружу. В руках у них был соответствующий инструмент, как, можно сказать, профессионалы своего дела они были неплохо снаряжены – с собой у них были кусачки, ножницы по металлу, ножовки, тачки для транспортировки добычи и даже портативный газовый резак.

– Ну, начали! – скомандовал Махматкули. И первым шагнул к старой трансформаторной будке – прекрасному объекту для разборки. Особую ценность представлял медный провод, но и все остальное тоже заслуживало внимания.

Они уже подошли к будке вплотную, когда Хайдар, самый молодой из казахов, догнал бригадира и придержал его за рукав:

– Махмат, постой!

– Что такое? – недовольно обернулся Махматкули.

– Тише! Слушай! – и Хайдар протянул руку в сторону заброшенной лаборатории.

Казахи остановились, прислушались. Из заброшенного здания вполне отчетливо доносились человеческие голоса. Причем разговор там шел на повышенных тонах.

– Ну, совсем узбеки обнаглели! – зло выдохнул Асланбек. – Это наш участок!

– Точно, – поддержал его Эльдар. – Вчера же только все подтвердили! Вот гады!

– Сейчас схожу разберусь, – нахмурив брови, сказал Махматкули. – Так, парни, вы стойте здесь… – он ненадолго задумался, – Хайдар, а ты со своей берданкой с той стороны зайди. На всякий случай. Мало ли что этим уродам в голову придет.

Откровенно сказать – Махматкули опасался не столько того, что узбекские конкуренты обнаглели, – это было весьма маловероятно, который год уже мирно и спокойно с ними жили. Он боялся, что на острове объявились какие-нибудь новички. Вот от них всего можно ожидать – пока объяснишь, что они на чужое место влезли, можно кучу неприятностей огрести. Еще это могли оказаться пограничники. Но они, пожалуй, в последнюю очередь – они боятся заразы и стараются сюда не ездить.

– Ну, Хайдар, давай! – прикрикнул на парня бригадир.

Хайдар снял с плеча старую двустволку. Он носил с собой ружье, надеясь на обратном пути подстрелить джейрана или сайгака. Мясо степной антилопы – не говядина конечно, но какое-никакое, а все-таки мясо. Поживешь впроголодь – и такому рад будешь. Тем более что предки от века его ели и не жаловались. Была и еще одна причина, по которой в каждой группе собирателей металла хоть один человек был вооружен. Дикие собаки. Их здесь было немало, они собирались в большие стаи и отличались наглостью. Неоднократно нападали на людей. Конечно, группу в пять человек псы атаковать вряд ли решились бы. Но все равно с ружьем было поспокойнее. Что такое огнестрельное оружие, дикие собаки понимали очень хорошо.

Хайдар с ружьем наперевес скрылся за углом здания, а Махматкули решительно шагнул в дверной проем. На какое-то время над разоренным городком повисла тишина. Нехорошая тишина, напряженная, нарушаемая только невнятными возгласами находившихся в здании лаборатории людей. А спустя несколько секунд и эти голоса смолкли. Тишина стала полной.

И вдруг ее нарушил отчаянный вопль. Сразу за ним послышался звук удара об землю чего-то тяжелого. И грохот одиночного выстрела.

Казахи толком и понять ничего не успели, а из здания уже вылетели три щуплых, проворных парня в камуфляжных костюмах и с автоматами наперевес.

– Вы что… – Асланбек шагнул вперед, но камуфляжники были совершенно не настроены на разговор. Автомат первого из них выплюнул короткую очередь – на грязной рубашке Асланбека вспухли кровавые пятна. Казах охнул, стал заваливаться набок – на лице у него при этом застыло удивленное выражение. Он еще не коснулся земли, а его убийца уже дал еще две очереди – первая вдребезги разнесла череп Эльдару, а вторая прошила живот Руслану. Руслан на последнем издыхании успел взмахнуть рукой, и в ближайшего камуфляжника полетели ножницы по металлу. Но выпад был несерьезным – тот легко уклонился.

Из всех казахов в живых остался один Хайдар. И именно он сумел хоть как-то расквитаться с нападавшими за товарищей. Именно его выстрел слышали Асланбек, Руслан и Эльдар перед смертью.

А дело было так. Когда Хайдар скрылся в кустах за лабораторией, он услышал сверху голоса – те самые, но теперь ему было их слышно намного лучше. Он сумел определить, что говорят по-корейски, – был опыт общения с корейцами, ведь их в Светлом жило немало. Но эти корейцы говорили как-то странно. Он не один раз слышал, как говорят по-корейски местные – их говор отличался от того, что он слышал сейчас, очень сильно. Но додумать эту мысль до конца Хайдар не успел.