Гражданский спецназ - Альберт Байкалов

– Просто я знаю о вашем горе, и мне было неудобно пойти на прямой контакт. Однако желание видеть вас, бывать там, где бываете вы, заставило меня несколько последних дней следовать за вашей машиной…

– Так это вы! – Пешехонова захлебнулась от негодования, наконец узнав, по чьей милости она чуть не сошла с ума со страха и не разбилась на машине. – У вас синяя «БМВ» с треснувшим лобовым стеклом?

– Да, именно так, – подтвердил незнакомец. – Извините. Я не думал, что напугаю вас. Понял это только тогда, когда вы рванули на красный…

– Вот что, Григорий, – перебила она его, – оставьте свою глупую затею и забудьте номер моего телефона.

Ответив так резко и отключившись, Пешехонова тем не менее почувствовала облегчение.

«Чего только в жизни не случается, – улыбнувшись сама себе в зеркале заднего вида, подумала она, поправляя прическу и критически оглядывая свое лицо. – А все-таки хотелось бы взглянуть на этого Гришу…»

…Наблюдая за перемещениями Натальи Пешехоновой по городу, сегодня Геннадий заметил странные изменения в ее поведении.

Из своего подъезда она вышла в каком-то напряжении. Даже с большого расстояния было заметно, что женщина чем-то сильно напугана и неумело пытается это скрыть. Пока шла к машине, она беспрестанно оглядывалась.

Быстро юркнув в свой «Ниссан-Патрол», еще с минуту разглядывала стоящую возле дома «Волгу», в которой сидели двое мужчин. Лишь когда из подъезда, расположенного рядом, вышла женщина с ребенком на руках, которую, как оказалось, и поджидали, она завела мотор.

Выехав со двора медленней, чем позволяла дорога, проехала рядом с тем местом, откуда он два дня подряд начинал за ней следить, выезжая следом на взятой во временное пользование по доверенности машине хорошего знакомого.

Эта «БМВ» заметно выделялась среди своих четырехколесных собратьев не только синим цветом, вытесненным из моды «металликом», но и трещинами на лобовом стекле. Но деваться было некуда. Осуществлять наблюдение на своей машине было намного опасней. Не составит большого труда заинтересованным людям по номеру определить владельца, а затем, узнав, что он возглавляет детективное агентство, догадаться, какие цели преследует ее хозяин.

«БМВ» же была оформлена на липовые документы. Паспорт, правда, еще старого образца, и права на имя Вобликова Григория Яковлевича у него остались со времен работы в милиции. Утерянные около года назад, они так и не нашли своего владельца, подобно тем, которые он переделал для Антона.

Мотаясь по городу за Пешехоновой, Навродский лишь уповал на обычную женскую невнимательность.

Сегодня поведение опекаемой им гражданки навело Геннадия на мысль, что он «засветился». Создав аварийную ситуацию, дамочка, как говорится, «ушла в точку».

Проехав следом еще с полкилометра, он свернул направо, бесцельно прокатился в сторону Речного вокзала и в конце концов остановился. «Может быть, просто задумалась и не заметила светофор», – тешил он себя надеждой, глядя на проносившиеся мимо автомобили и вслушиваясь в треск приемника, настроенного на частоту передающего устройства, находящегося в машине Пешехоновой. Стоит ей заговорить в радиусе до трехсот метров от его машины, он услышит, если, конечно, не будет никаких помех.

«Жучок» удалось установить в самом начале наблюдения, прицепить ко дну дамской сумочки, в небольшую складку. Последнее ноу-хау российских спецслужб, привезенное им из Чечни в качестве трофея, было хоть и больше аналогичных моделей, но имело ряд преимуществ в мощности передачи сигнала и в удобстве установки. Одна половина плоского, похожего на пятирублевую монету устройства была заклеена тонкой пленкой. Оторвав ее и прижав поверхностью к любому, даже влажному, предмету, можно было уже не волноваться за его сохранность. Именно так он и поступил, когда в первый день, желая поближе разглядеть Пешехонову, пристроился позади нее в супермаркете.

Неожиданно сквозь треск и шум помех стали пробиваться звуки работающего двигателя.

«Неужели направляется в мою сторону?» – не веря в удачу, он весь превратился в слух.

Звуки становились все отчетливей. Послышался скрип тормозов, какая-то возня. Неожиданно к общему фону добавилось характерное при наборе номера на сотовом телефоне попискивание.

Так и есть! Пешехонова звонила Бобру. С самого начала разговора он понял, что действительно «засветился».

Сигнал был отчетливым. Надеясь увидеть ее машину, он осмотрел окрестности. Затем, уповая на случайность, проехал по дворам домов, которые, сгрудившись в этом районе, образовывали настоящий лабиринт. В конце концов сигнал стал тише, а через несколько минут пропал совсем.

Нужно было что-то предпринимать. Если сейчас Пешехонова убедит Бобра в реальности слежки, то это коренным образом меняет дело. Возможна смена ролей, и уже он, а не Пешехонова, будет в роли объекта наблюдения. Учитывая многочисленный состав службы безопасности «Нефптона», с этой задачей они справятся легко.

Неожиданно у него появилась идея. Полистав записную книжку, куда он переписал номера телефонов, находившихся в распоряжении семьи Пешехоновых, и отыскав номер Натальи, он достал сотовый…

* * *

За несколько дней, проведенных за закрытыми дверями стационара, Антону основательно надоело «лечение». Нет, к капельницам и пилюлям он относился философски, успокаивая себя тем, что хуже, чем от трехдневной пьянки, от них не будет.

Проблема была «в ограничении свободы перемещения», как выразился лежащий вместе с ним в одной палате юрист по образованию, а по жизни – дворник Василий.

Вообще, скучать здесь не приходилось и даже было забавно. Сюда попадали люди самых разных специальностей, возрастов и национальностей. Каждый со своей запутанной и зачастую смешной историей.

Врачи, безработные, юристы, преподаватели вузов, рабочие речного порта и дворники – во всех без исключения слоях населения были люди, не знающие меры в употреблении спиртного.

Первые несколько дней режим был жесткий. Ни тебе телевизора, ни прогулки по свежему воздуху, ни посетителей. Даже поговорить было не с кем. Да и о чем можно говорить с человеком, если он с трудом ориентируется в пространстве и времени.

После того как у пациентов появлялись признаки разума и они начинали осознавать реалии окружавшего мира и безошибочно находить туалет, их переводили в разряд «оживших» с переселением в более комфортабельные палаты. Здесь продолжительность пребывания была такой же, как и до этого. Немного отличались процедуры. Этот период Антон про себя сравнил с декомпрессией у водолазов-глубоководников. Поднимаясь с большой глубины, они некоторое время проводят в специальных барокамерах.

Своеобразная реабилитация была и здесь.

В конце недели их наконец выпустили из «обезьянника», как прозвал про себя первый корпус Филиппов. Теперь они на все оставшееся время лечения были размещены в другом здании.

– Завтра с утра распределят нас на работы, и будет гораздо веселее, – пробасил стоящий посреди палаты Белый.