Гражданский спецназ - Альберт Байкалов

– Чего ты не ожидал? – насторожилась Наталья.

– То, что эти умники свяжут все это в одно. Я думал, тебя про связи брата будут расспрашивать, а он аж вон откуда начал. Нехорошо!

– Думаешь, смогут что-то узнать? – испуганно прошептала Наташа.

– Я не сомневаюсь, они уверены, что здесь что-то нечисто.

– Не пугай меня. – Пешехонова слегка опустила стекло и подставила под поток воздуха лицо.

– А я и не думаю тебя пугать. – Андрей выдержал паузу, вписываясь в поворот. – Это вполне реально. Знаешь, что такое «глухарь»? – Он метнул на нее вопросительный взгляд и, не дождавшись ответа, принялся объяснять: – Это когда невозможно доказать убийство из-за отсутствия улик. Взять, к примеру, того же Литовченко. Он уверен, что и твой муж, и Бобров с Волыной умерли совершенно не так, как представляется. Но как он сможет доказать, что фактически я организовал это? Нет даже элементарной зацепки. Сопов никому не говорил о моем плане, не оставил предсмертной записки. Откуда он, кто, даже это они вряд ли смогут установить. Ни родных, ни близких или друзей… Даже документов у него не нашли.

– А вчерашние мальчишки? – осторожно спросила Наталья, вспомнив, как Андрей вывозил ее на захоронение очередных жертв борьбы за портфель директора. – У кого-то из них наверняка найдутся те, кто будет искать.

– Брось, – Малахов зевнул, давая понять, что разговор ему наскучил, – каждый день в городе кто-то пропадает, и что? Кстати, на месте их могилы сегодня с утра начали укладывать фундамент. Так что, если их кто-то и найдет, то только археологи, и то лет так через семьсот, когда будут производить раскопки на месте строящегося в наши дни спортивного комплекса.

Он рассмеялся своей шутке, а Наталье впервые за все время их отношений стало почему-то противно от его смеха.

Оставшуюся часть пути они ехали молча. Проходя по коридорам офиса, Пешехонова заметила разительное отличие в том, как к ней относились сотрудники компании до смерти Боброва и сегодня.

В глазах попадающихся навстречу людей было любопытство, притворное сочувствие и, как ей казалось, презрение. Ни для кого не было секретом, что она теперь встанет у руля «Нефптона». К обычному «здравствуйте» добавляли «Наталья Юрьевна».

– Мне потребуется много времени, чтобы войти в курс дела, – оглядев кабинет, словно оказавшись в нем впервые, сказала она и, подойдя к огромному директорскому креслу, положила на его спинку руку. – А это попрошу тебя заменить.

Малахов удивленно вскинул брови.

– Не смогу я в нем уютно себя чувствовать после того, как в нем сидели двое покойников.

– Ну, допустим, покойники не сидели. – Лицо Андрея расплылось в улыбке. – Они не в нем умирали, но я тебя прекрасно понимаю.

– У меня будет к тебе еще одна, особая просьба. – Наталья, положив на стол дамскую сумочку, принялась снимать черные перчатки. – На работе, в машине, на производстве соблюдай субординацию.

– Как скажете, Наталья Юрьевна. – Малахов произнес это спокойно, но от нее не ускользнула тень неудовольствия, скользнувшая по его лицу.

– Как вы думаете, Андрей Николаевич, может быть, я поторопилась со вступлением в должность?

Он отрицательно покачал головой:

– Нет. Через неделю подписание контрактов, и до этого времени нужно уже полностью иметь представление обо всем, что здесь происходит. Да и совет директоров завтра. Он хоть и формальный, никто не оспаривает ваши права на компанию, но все же люди там серьезные, и от их мнения о вас будет зависеть очень многое.

Разговор был прерван легким стуком в дверь. Вошла секретарша.

– Наталья Юрьевна, – смазливая деваха игриво стрельнула глазками в сторону Малахова, – к вам из прокуратуры.

– Да сколько можно! – Наталья удивленно посмотрела на Андрея. – Опять, наверное, этот Литовченко!

– Нет, – девушка покачала головой. – Реброва Елена Марковна.

Вздохнув, Пешехонова опустилась на стул:

– Пусть войдет.

Русоволосая женщина в модных очках битый час трепала Пешехоновой нервы, выставив Малахова за дверь. Она не придала значения словам Натальи, что сразу после похорон она уже была допрошена следователем.

– Не знаю, – Реброва лишь пожала плечами. – Во всяком случае, это дело веду я.

Ни Пешехонова, ни Малахов, которого также с пристрастием допросила Реброва, не придали значения появлению на кладбище следователя Литовченко, посчитав, что смена служителей Фемиды вызвана неразберихой в органах.