Команда ликвидаторов - Валерий Рощин

– Знаешь, когда главный хорват заглянул внутрь танка и стал шарить лучом по всем углам, я потащил из кармана отвертку, – качает головой Иваныч.

– Неужто пошел бы в рукопашную?

Он допивает коньяк и пожимает плечами:

– Сейчас-то все по-другому видится. А тогда, мож, и пошел бы…

Мы сидим в каюте старшего механика. На столе – полбутылки хорошего коньяка, бутерброды с копченой колбаской, шпроты и апельсиновый сок. Каюта одноместная, весьма удобная и комфортабельная. Как ни крути, а старший механик на судне – величина.

За прямоугольным иллюминатором быстро сгущаются сумерки. Свободные от вахты члены экипажа отдыхают в каютах; пассажиры веселятся и проводят время в ночном клубе, двух уютных ресторанах, трех барах, кинозале и музыкальном салоне большого круизного судна.

Егор Иваныч подливает в рюмки.

– И как ты сообразил спрятаться в шлюз-то? До сих пор удивляюсь. И руки до сих пор трясутся – ей-богу! Думал, щас открою, а там – здрасьте вам!..

– Сообразишь тут, когда тяжелые берцы над головой каблучищами стучат. Еле гайку успел отвернуть. Надо было сразу туда лезть.

– Дык никто ж не ожидал от погранцов такого шмона! Горский мрачнее тучи по судну ходит. Связывался по спутнику с пароходством, жаловался.

– А что они?

– Приказали обстоятельную докладную составить. Будут через МИД разбираться.

Мы поднимаем рюмки и пьем за успех операции.

– А что было потом? – цепляю вилкой шпротину.

– В смысле?

– После проверки цистерны они сразу свалили?

– Не-е. Еще с полчаса по судну шныряли. А главный (ох и умная сволочь, я тебе скажу!) повелел открыть для осмотра цистерну с чистой питьевой водой.

– И осмотрел?

– А то! Сам лично воткнул башку в люк и осветил фонариком все углы…

Так за неспешным разговором мы допиваем остатки коньяка и прощаемся. Хочу лечь пораньше, ввиду того что под утро заступать на вахту. Да и девчонку следует отпоить горячим чайком – с непривычки она здорово промерзла в воде. После часового купания в цистерне мне пришлось тащить ее до каюты на руках. В каюте она сразу заперлась в туалете и долго освобождала желудок, потом упала на постель. Когда я уходил – спала мертвецким сном…

Спустившись на нижнюю жилую палубу, подхожу к каюте, сую в замочную скважину ключ, и… дверь оказывается незапертой.

– Что за черт?! – обрывается сердце. – Точно помню: запирал замок!..

Захожу в свое жилище. Пусто. На кровати, где спала Хелена, лежит скомканное одеяло.

Быстро осматриваюсь, заглядываю в шкафы. И выбегаю в коридор…

* * *

Сказать, что она замерзла, – не сказать ничего.

Русский здоровяк, назвавшийся Евгением, помогал выбраться из огромной емкости, а Хелену покачивало от слабости и трясло от холода. Сделав же десяток шагов, она едва не упала – в глазах потемнело, стало трудно дышать…

Окончательно она очнулась в знакомой каюте на постели, заботливо укрытая теплым одеялом. Долго лежала, разглядывая забавный фотопортрет высунувшего язык Эйнштейна. Согревалась и ворошила накатившие воспоминания…

Вначале мысли лениво перенеслись в самое счастливое время.

В пятнадцать лет юную девушку не занимали послевоенные проблемы раздела политической карты поверженной Югославии. Нередко она вообще забывала название этой страны и беззаботно порхала через Атлантику: то в Южную Америку, когда у матери выдавалась интересная командировка или несколько дней спокойного отдыха на побережье; то к отцу в Европу, если у того вырисовывалась неделька-другая мирной жизни. Затем свои коррективы внесла учеба на факультете права Колумбийского национального университета в Боготе. В связи с загруженностью Хелена стала реже летать через океан, зато живой и пытливый ум порождал один вопрос за другим. Что же на самом деле произошло на родине отца? Что за человек – Анте Анчич? Что исповедует и какие идеалы защищает? И почему о нем ходят самые противоречивые слухи: о криминальном прошлом, об убийстве ооновских миротворцев, о преступных приказах расстреливать мирных жителей Сербской Краины, о международном розыске и об аресте Гаагским трибуналом…

Вопросов было невероятно много, а отвечал на них бывший генерал-лейтенант и начальник Инспектората вооруженных сил Хорватии невнятно и с неохотой. А пару лет назад в жизни Хелены появился молодой серб Марко Матич – смелый и целеустремленный молодой мужчина. Общаясь с ним, она почувствовала необыкновенную легкость и услышала удивительно простые ответы на большинство из своих вопросов.

* * *

Битый час бродим с Егором Ивановичем по судну в поисках сбежавшей девчонки. Понятно, что она прячется на «Sea Dream» – вокруг море с пугающей мглой южной ночи и ни одного огонька на полсотни верст. Вряд ли найдется желающий добровольно сигануть за борт – даже среди тех, кто умеет отлично плавать.

– От зараза! – приглушенно ругается мой пожилой напарник. – Ты ж говорил, она успокоилась, поумнела!

– Только по поводу «успокоилась». Про ум я ничего не говорил…

В людные места девчонка наверняка не сунется – видок у нее еще тот: мятая простенькая одежонка и мужские резиновые тапочки, сидящие на миниатюрных стопах подобно ластам. Это большой плюс, сужающий зону поиска и отчасти облегчающий нашу задачу. Однако имеется и огромный минус – нас всего двое.

Проверив за час две палубы, находим в одном из шкафчиков с уборочным инвентарем резиновые тапочки, щедро пожертвованные мной Хелене. Это уже кое-что.

Решаем повысить эффективность поисков. Разделяемся. Иваныч отправляется прочесывать судно с кормы – от машинного отделения; я иду на бак. Через час встречаемся в центре судна – под ночным клубом. Безрезультатно. Ищем дальше…

По судовым низам мы проползали почти всю ночь – вплоть до моего заступления на вахту.

– Ладно, иди в машину и не кручинься, – хлопает по плечу Иваныч. – Никуды она не денется. Ну, а захочет пошуметь-поскандалить – так, опять же, доставят к капитану. А Горский в курсе твоего положения.

В принципе стармех прав: прыгать за борт Хелена не отважится, а поиски можно продолжить и позже.

* * *

После относительно безмятежных воспоминаний о юности она мысленно переносится в настоящее время.

Казалось бы, столь щепетильное положение не имеет шансов на долгие и крепкие отношения. Он – один из лидеров сопротивления Республики Сербская Краина, она – дочь хорватского генерала, руководившего разгромом этой республики. Ан нет – знакомство крепнет, дружба перерастает в любовь.