Старый вор, новый мир - Сергей Зверев

– Давайте все-таки сменим тон, – вполне доброжелательно предложил Шароев. – Поверьте, зла вам тут никто не желает. Вы не в милиции, а мы не живодеры из райотдела.

– «Не надейтесь на князи, на сыне человеческие, – процитировал Монах. – И почести их, и гнев их – проходят». А в этом доме у меня друзей нету и никогда не было.

– Но и врагов тоже не наблюдается, – парировал полковник. – Во всяком случае, пока.

– Товарищ мой где? – резко перебил урка.

– Ранее неоднократно судимый гражданин Роман Малаховский по кличке Бур находится в соседнем кабинете, – любезно сообщил чекист. – Вопросов к нему нет, претензий тоже; мы Малаховского задержали лишь для того, чтобы он не вздумал открыть пальбу, защищая своего пахана. Кажется, так вас величают в преступной среде?

– Допустим, что я купился на вашу туфту, – резко бросил авторитет, не обратив внимания на последнюю фразу. – Что дальше?

– Понимаете, Валерий Николаевич, – на лицо полковника легла тень глубокой озабоченности, – мне любопытно было бы знать, как жить дальше думаете.

– Жизнь – лафа, пока есть фраера, – ответил Монах старой лагерной поговоркой. – Начальник, ты что – душеспасительные беседы надумал со мной тут проводить? Типа лагерного офицера-воспитателя?

– Поверьте, – перебил Шароев, – мне нет никакого дела до вашей профессии, как, впрочем, и вам до моей – естественно, пока вы не залезли ко мне в квартиру или в карман. Меня интересует несколько иная сторона вопроса. – Гэбэшник сгруппировался, словно хищник перед прыжком, и, закатив звонкую паузу, понизил голос: – Как вы относитесь к наркотикам?

Однако опытный пахан и бровью не повел.

– Есть такой анекдот: «Скажите, как вы относитесь к пидарасам!» – «Не отношусь». Вот и я не отношусь. А с чем связан вопрос, гражданин начальник, можно полюбопытствовать?

Гражданин начальник подхватил доверительно:

– Открою вам кое-какую информацию… По имеющимся у нас данным, один из серьезных криминальных авторитетов города Москвы наладил канал поставки в Москву товарных партий кокаина из Латинской Америки. Но и это наш отдел особо не волновало бы, поскольку на этот счет существует иная структура. Все дело в том, что наркотики попадают в нашу страну при непосредственном участии одной из латиноамериканских спецслужб, при посредничестве этого самого уголовного авторитета. В обмен на это латиноамериканская разведка получает от вашего коллеги совсекретную информацию, а уж какого свойства, говорить не буду, – закончив последнюю фразу, Шароев выжидательно уставился на собеседника.

– Ну, и я что должен сделать? – хмыкнул Монах, прикидывая дальнейший ход мыслей собеседника. – Пожурить этого авторитета? Попросить, чтобы он исправился? Или с вашей помощью внедриться в разведку латиноамериканцев?

– Гражданин Фомин, – хозяин кабинета внезапно перешел на официальный тон. – Я не собираюсь взывать к вашей гражданской совести. Вы вообще знаете, что такое кокаин? Один из самых коварных наркотиков. Вызывает почти мгновенное привыкание. Стоит раз попробовать, и уже практически невозможно избавиться от влечения к нему. А заканчивается это смертью от дыхательной недостаточности, инсультами, кровоизлияниями в мозг, сердечными приступами, самоубийствами – всего и не перечислить. Детям наркоманов с рождения предстоит испытание – как преодолеть наркотическую зависимость. Если бы вы только знали, сколько здоровых, но по молодости глупых мальчишек и девчонок отправляются в психушки и на кладбища из-за таких вот ваших дружков!

– Никто из моих корешей не занимается таким паскудным делом, – серьезно возразил Фомин.

– Ты абсолютно уверен? – комитетчик неожиданно перешел на «ты».

– На все сто, – ответил, как отрезал, вор. – А чего мне помелом зазря перед тобой-то махать? Или я своих друзей не знаю?

– Только не спеши с выводами, – предостерег полковник, – ты еще точно не все знаешь.

– Всех своих корешей я знаю как свои пять пальцев, – настойчиво продолжал утверждать Монах, – а если кто-то из них и скурвился, подписавшись под такую бодягу, то он мне не кореш.

– Пока не буду называть тебе имен и кличек. Но скажу одно: один из твоих хороших знакомых, с которым ты даже на зоне в одном отряде сидел, как раз и соорудил весь этот наркотрафик из Латинской Америкой.

– Кто именно? – Фомин лихорадочно перебирал в голове возможные кандидатуры и, отфильтровав все варианты, так и не пришел к однозначному выводу: таких знакомых у него наверняка быть не может.

– Я же сказал: никаких имен, никаких биографий. Во всяком случае, пока. Если мы придем к правильному пониманию ситуации, то продолжим разговор.

– Так от меня что тебе надо? – Монах уже укорил себя за вопрос о человеке, наладившем наркотрафик, – это была явная наживка, которую вор позволил себе заглотить.

– А если бы я попросил тебя о помощи… – вкрадчиво начал Шароев.

Монах с трудом удержался от длинного, витиеватого мата в адрес комитетчика. Кулаки авторитета невольно сжались, на лбу угрожающе вздулась и запульсировала синяя жила.

– Ты, начальник, меня, наверное, за последнюю суку держишь? – недобро уточнил вор. – Да чтобы я, как последняя тварь, блатного мусорам сдал? Ты, видать, и впрямь пустоголовый, хоть и бугор крутой на ровном месте. Разорви меня на части, хоть расстреляй – не бывать этому никогда.

– Так я и думал, – задумчиво произнес Шароев, усаживаясь в кресло. – Ну что ж, очень жаль.

Монах не видел, нажал ли хозяин кабинета какую-то кнопку, или еще каким-то образом подал сигнал, однако дверь распахнулась, и в кабинет вошел его подчиненный, вопросительно уставившись на начальника.

Полковник, глядя в бумаги, лежащие перед ним, не поднимая головы, распорядился:

– Отпустите его товарища и отвезите их туда, куда сами скажут. Только боюсь, гражданин Фомин, что этот разговор у нас с вами далеко не последний. Информацию я вам закинул, а уже выводы делайте сами…