Американец, но все-таки русский - Александр Тамоников

С возвращением на базу машины с экипажем Доглина полеты закончились. Во-первых, на санитарные задания «восьмерки» ходили только днем, а на сегодня почти не оставалось светлого времени. Во-вторых, каждый экипаж уже налетал более четырех часов. В-третьих, одной из машин требовался серьезный ремонт.

Заполнив документацию, летный состав потянулся к жилым модулям. Пора было постоять под прохладным душем, подкрепиться и отдохнуть.

Вездесущий Миша Гусенко поднялся в скворечник КДП и спросил:

— Дмитрий Георгиевич, я слышал, вы в город собираетесь, да?

— Есть такое дело. С утра автобус у командира базы выпросил.

— Водочки с закуской прикупите?

— Хотите отметить удачное завершение полета? — с улыбкой осведомился пожилой майор.

— А как же! И вы подходите.

— Чего ж не подойти — подойду. Сколько взять-то?..

В городке, расположенном рядом с базой, свободно продавалась «Столичная», причем не левая, а хорошего качества, настоящая, с московского завода «Кристалл». Стоила она в переводе на валюту чуть больше трех баксов.

— Два экипажа, техники, вы… — закатив глаза к потолку, подсчитывал Михаил. — Ладно! — Он махнул рукой. — Берите бутылок десять. Надеюсь, этого на всех хватит.

— До завтра придете в норму? — на всякий случай спросил майор.

— Куда ж мы денемся.

— Ладно. Понял. Десять.

Капитан отдал Дмитрию Георгиевичу тонкую пачку местных купюр и напомнил:

— Да, и если не трудно, прихватите килограмма четыре козьего мяса.

Майор Степко слыл человеком мягким и понимающим. Не просто же так он сам двадцать пять лет подряд бороздил небо.

— А чего ж не прихватить? — прогудел он. — Под такое количество водочки не грех и хорошей закуски соорудить.

Спустя несколько минут он вместе с тремя бойцами охраны загрузился в старенький автобус и отбыл в город, до которого при желании можно было и пешком дойти.

Миша отправился в модуль.

В те дни, когда вертолетчики устраивали посиделки с алкоголем, прием пищи в столовой исключался. Ужин с закуской они готовили сами из того запаса продуктов, который держали именно для таких вот торжественных случаев.

Санитарное задание экипаж капитана Доглина выполнил без всяких приключений и особых накладок. «Восьмерка» долетела до базы на максимальной скорости, по спрямленному маршруту. Она тут же плюхнулась на площадку, возле которой ее уже поджидала машина с большими красными крестами на бортах. Носилки с молодой роженицей тотчас же были перегружены туда, Власта уселась рядом с ней, и машина умчалась в направлении госпиталя.

— Кажется, это все на сегодня, — проворчал прапорщик Нудин, тут же вышел из пилотской кабины в грузовую и бросил ветошь на окровавленный пол.

— Да, все, — подтвердил командир. — Светлого времени осталось мало. Больше мы нынче никуда не полетим.

— Наши мужики, наверное, уже в модуле, — сказал Рыбин и кивнул на вертолет экипажа Карбанова, стоявший рядом.

Доглин спрыгнул с последней ступеньки трапа и заявил:

— А чего им тут делать? Движком они завтра займутся, а сейчас отдыхают. Или ужин готовят.

— Тогда и я завтра приборкой займусь, — со вздохом проговорил бортовой техник. — Неохота сегодня с кровью возиться.

— Пошли до дому. Нам тоже пора перевести дух.

Ужин удался на славу. Помимо водки и парного козьего мяса Дмитрий Георгиевич привез из города свежих овощей и фруктов. Миша с Равилем расстарались, приготовили отличное жаркое и пару весьма затейливых салатов.

Едва вертолетчики подняли тост за удачное завершение трудного летного дня, как в модуль вошел главный врач госпиталя Леонид Олегович Золотухин.

— Празднуете? — Он вполне добродушно улыбнулся. — Наслышан о ваших подвигах. Вот, пришел поблагодарить вас, ребята, за хорошую работу. — С этими словами доктор поставил на стол бутылку дорогого коньяка, привезенную, по-видимому, из России для какого-нибудь особого случая.

Модуль тут же наполнился громкими радостными возгласами всего летно-технического состава. Организаторы застолья усадили Золотухина на почетное место в центре стола, налили ему традиционную штрафную.

Леонид Олегович был довольно стройным мужчиной лет под пятьдесят, с клиновидной бородкой и седеющими висками, с умным, насмешливым, но сильно некрасивым лицом. Он умел легко поддержать беседу и всякий раз становился центром внимания. Доктор приятным ленивым голосом будто невзначай ронял такие остроты, от которых смеялись все.