Бомба мощностью в один гигабайт - Анатолий Гончар

Валентина Валентиновича знали немногие. А уж те, кто знал… Большинство из них стремилось поскорее забыть о его существовании. Официально он никакой должности не занимал, бизнесом не интересовался, тем не менее, некоторые высокопоставленные чины готовы были встать во фрунт при одном только упоминании его имени. Господин Маслов, человек «для особых поручений», отправляясь куда-либо, всегда имел при себе бумаги, облекавшие его необходимыми полномочиями. И те, кто пользовался услугами Валентина Валентиновича, знали: все будет сделано в наилучшем виде.

Мухаммедов проснулся рано, несмотря на головную боль, встал, умылся, в общем, привел себя в порядок и даже слегка позавтракал. К слову сказать, завтракать Муслим Алиханович привык плотно. Запеченная с черносливом курица приятно дополняла сдобренный бараньим жиром рис. Затем крепкий чай и сдобные булочки. Две кисточки винограда и порезанное дольками зеленое яблоко служили десертом. Меню на неделю он всегда составлял сам. Не обращая внимания на условности, вписывал в него то, что хотел увидеть на своем столе. Сегодня аппетита не было, но он, тем не менее, поблагодарил приготовившую снедь кухарку, оделся и в сопровождении охраны выехал в офис. Муслим не спешил, даже стояние в пробке не испортило его настроя – принятое вчера решение принуждало к действию, будило давно забытое чувство победного боя. И хотя до победы было еще очень и очень далеко, он всем нутром ощущал ее приближение. Ничто не могло помешать ему в его движении к цели.

Вопреки ожиданиям, секретарши на месте не оказалось. Муслим, взглянув на часы, хмыкнул – Нина слегка опаздывала. Не придав этому особого значения, Мухаммедов прошел в кабинет, плюхнулся в кресло и с неприкрытым удовольствием оглядел помещение – последствий вчерашнего погрома не наблюдалось.

Тут взгляд его упал на картину, и он с сожалением вынужден был констатировать – на фоне пламенеющего заката явственно проглядывало более бледное, расплывающееся по краям пятно.

Первое желание выбросить или выставить требующий реставрации подлинник на продажу неожиданно сменилось другим, более сладостным – цвет заката как нельзя кстати подходил цвету человеческой крови. Для реставрации Муслим решил использовать именно ее, и чья это будет кровь, он уже знал – простить полученное оскорбление значило потерять лицо. И что из того, что произошедшего никто не видел? Разве это так важно?

Из сладостных раздумий о предстоящей мести его вывели трели городского телефона. Отвечать на него надлежало секретарше, но той все не было. А телефон продолжал взывать к себе трескотней вызова.

«И где эту чертовку носит?» – с раздражением подумал Муслим, поднимая, казалось бы, уже раскалившуюся от звуков трубку.

В РОВД позвонили утром. Приглушенный голос сообщил о совершенном преступлении и назвал адрес. Оперативная бригада выехала тотчас. На то, чтобы понять: вызов не является ложным, много времени не потребовалось. Дверь в указанную квартиру оказалась открытой, в коридоре валялась сорванная с вешалок одежда, на кухне и в ванной все перевернуто так, словно что-то искали, в комнате то же самое. Посреди зала поваленный стул с привязанным к нему телом. Жертву пытали. Во рту кляп, ногти на ногах и руках сорваны, левый глаз вырван, на груди отчетливый отпечаток раскаленного утюга, выключенный утюг аккуратно поставлен рядом. Проткнувший сердце кухонный нож смотрится как акт милосердия. Чистой воды девяностые. И главное, из соседей никто ничего не видел.

– Муслим Алиханович, вас майор Витюшин беспокоит, – раздалось в трубке, и Мухаммедов с удивлением узнал голос знакомого (прикормленного) следователя.

– Здравствуй, здравствуй, дорогой! – вроде обрадованно поприветствовал он майора, но сам уже напрягся в ожидании неприятностей. Без особой необходимости Витюшин звонить бы не стал. – Какие-то трудности?

– Хм, – замялся следователь. – Муслим Алиханович, мне, право, неловко, но не могли бы вы подъехать по адресу, – и майор быстро назвал место проживания так и не появившейся на работе секретарши. В душу Муслима закралось предчувствие самого недоброго.

– Что случилось?

– Боюсь, – голос майора дрогнул, – она мертва.

– Что, что? – поперхнулся Мухаммедов, он ожидал чего угодно, только не этого.

– Ее убили, – коротко проговорил майор и замолчал, ожидая реакции собеседника.

– Что ж, я сейчас буду, – не заставив себя долго ждать, заверил тот.

– Я вас встречу, – в свою очередь, пообещал следователь и повесил трубку.

«Да как же такое возможно? – Муслим почувствовал, как затряслись руки. – Может, это ошибка? Нет, навряд ли. Витюшин не мог бы так сильно и глупо ошибиться. Неужели он? Зачем, почему? Невероятно! Какой смысл? Совпадение? Случайное совпадение? Скорее всего. Какой-нибудь маньяк. И надо же, как нехорошо совпало!» Успокоив себя этой мыслью и выбросив прочь все рассуждения о причастности к убийству своего недавнего визитера, Мухаммедов нажал кнопку селектора, на которой значилось одно слово – «Охрана».

– Да, Муслим Алиханович, я слушаю, – тут же отозвался начальник дежурной смены бывший капитан местного СОБРа Олег Замятин.