Брат, стреляй первым! - Владимир Колычев

Но ничего не случилось. Никто не покушался на них. И в одиннадцать они с Игорем отправились по домам. Лев сел в свою старенькую «двойку» и через полчаса был дома.

Он вставил в замочную скважину ключ. Но вдруг обнаружил, что дверь открыта. Жуткое предчувствие ворохнулось в нем, заледенило кровь. Лев выхватил пистолет и осторожно вкрался в прихожую. Никого… Гостиная… Пусто… Только ковер смят, будто по нему стадо мамонтов прошлось…

Жену он обнаружил в спальне дочери. Катя и Вика сидели на кровати, обнявшись. И беззвучно плакали.

— Что случилось? — тихо спросил Лев. Катю как током ударило. Она резко развернулась к нему, впилась в него ненавидящим взглядом.

— Будь ты проклят!

Такого он от нее не ожидал.

— Катя, ты что? — ошалело уставился на нее Лев.

— Будь ты проклят со своей службой… — уже гораздо тише, почти шепотом проговорила Катя.

— Да что тут случилось, в конце-то концов?

— Вику изнасиловали. Вот что!

Катя всхлипнула, заголосила и еще крепче обняла дочь. И Вика заревела навзрыд.

Кате — тридцать шесть, Вике — пятнадцать. У Левы еще молодая жена и уже почти взрослая дочь. Они всегда жили душа в душу, не ссорились, не ругались. А тут…

Вику изнасиловали… В это просто невозможно было поверить.

— Кто?.. Кто это сделал? — Вершинин захлебывался яростью.

Попался бы сейчас насильник ему в руки. Это был бы последний миг в его жизни…

— Я спрашиваю, кто это сделал? — ревел он. Наконец Катя услышала его.

— Те, которые и меня изнасиловали… — сказала она. И забилась в истеричных рыданиях. Вершинину пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить ее говорить.

— Они… Они ворвались в дом, — всхлипывая, рассказывала она. — Их было четверо, все здоровые, крепкие… Меня повалили на ковер, Вику утащили в ее комнату… И началось… Они изнасиловали нас, понимаешь!..

А потом она сказала самое ужасное… Катю преступник поимел в задний проход. И сказал, что именно это велел сделать ее муж.

— Он сказал, что ты послал его в задницу…

Вершинин заревел, как самый настоящий лев. Теперь нет ничего в его жизни важнее, чем отомстить этим ублюдкам. Он отомстит им. Он их уничтожит…

Телефон зазвонил во втором часу ночи. Лев схватил трубку. И услышал противный голос:

— Ну что, менток! Теперь ты понял, что мы серьезные люди?

— Ax ты, пидер конченный! — взорвался Лев. — Что ж ты, падаль, сотворил?.. Что ж ты со мной не встретился?..

— А ты что, тоже этого хочешь?..

— Я доберусь до вас, ублюдки!

Телефонная трубка треснула в руках Вершинина. Как будто это была шея обмороженного подонка…

— А вот этого я тебе не советую… В следующий раз мы убьем и тебя, и твою жену… Ты ведь уже понял, мы слов на ветер не бросаем…

Урод сказал об этом зловещим загробным голосом. И Вершинин ясно осознал, что это не пустая угроза.

— Ты подумай, мент… Ты хорошо подумай…

— Мразь! — процедил сквозь зубы Лев. Покушение на Игоря, надругательство над его семьей. Все это звенья одной цепи. И следующим звеном будет смерть Кати и Вики. Этого Вершинин допустить не мог.

Его душила злоба. Но злоба бессильная…

— Все это слова, мент… Короче, ты под нашим жестким контролем. И твой дружок тоже. Одно неверное движение, и все. Можешь заказывать гробы для своих домашних…

В трубке послышались длинные гудки. Как будто все силы выжал из него этот разговор. Лев долго укладывал трубку на рычаги аппарата, затем медленно добрел до кресла. И в изнеможении опустился в него.

Отморозки зажали его со всех сторон. Только дернись, останешься без семьи — он это ясно осознавал. Он не переживет, если Катю и Вику убьют.

Лев застонал от ярости и бессилия. Он не мог потерять семью. Но и оставить ублюдков безнаказанными тоже не мог…

* * *

Оксана упорхнула рано утром. Никита сунул ей сотню долларов и с легким сердцем выставил ее за дверь. Вчерашней жалости к ней у него уже не было. Вчера было сыро, дождь. Полезли сопли. А сегодня солнце светит в окно, лужи высыхают. И сырость под носом проходит. Не надо жалеть тех, кто в этом не нуждается…

И себя жалеть не надо. Все хорошо! Все просто чудесно!..

На этой волне Никита заснул снова.

Разбудил его звонок в дверь. Никита встал, бросил взгляд на настенные часы. Одиннадцать часов, почти полдень…

В гости к нему пожаловали менты. Никита не торопился им открывать. Но они настаивали…

— Открывайте, гражданин, — велел пузатый коротыш с погонами капитана милиции. — Вижу, вижу, вы в глазок на нас смотрите…

Он достал из кармана красные корочки, раскрыл их и поднес к глазку.

— Капитан Пуговкин, — представился он. — Участковый инспектор… Нам только прописку вашу посмотреть. Открывайте…

С паспортом у Никиты было все в порядке. В смысле прописки. А вот с остальным… Но он все же открыл дверь. А куда деваться?

Вслед за Пуговкиным в квартиру вошел мужчина в штатском и два сержанта-постовика.

— Ваш паспорт, молодой человек! — потребовал участковый.

Никита без возражений протянул ему свой серпас-тый-молоткастый. Пуговкин лениво пролистал его. Отдал мужчине в штатском. Тот посмотрел только на первую страничку.

— Ну вот и познакомились, гражданин Брат, — небрежно усмехнулся он.

— А в чем, собственно дело?..

— Старший лейтенант Колобов, — представился он. — Оперуполномоченный уголовного розыска…

Никита похолодел. Дело, похоже, заходит куда дальше проверки паспортного режима.

— Мы вынуждены вас задержать, — сказал Колобов.

— Это еще почему? — напрягся Никита. По тайному знаку опера два сержанта подошли к нему. Взяли его под руки, сомкнули их вместе. И Колобов с видимым удовольствием защелкнул на них наручники.

— По какому праву?..

— Пока лишь для выяснения обстоятельств… А там и уголовное дело заведем…

У Никиты немного отлегло от души. На него уголовное дело собираются заводить, а ему полегчало… Если бы его взяли по подозрению в убийствах, дело бы никто не стал заводить. Потому что оно уже давно заведено. Его просто привлекли бы по этому делу в качестве подозреваемого…

— А что я сделал?

— Сегодня утром в отделение поступило заявление. Девушка одна на вас очень жалуется…

— Какая девушка?

— Которая у вас была сегодня ночью…

— Оксана? — вырвалось у Никиты. — Вот видите, вы подтверждаете, что у вас сегодня была гостья. И вы ее изнасиловали…