Операция «Зомби» - Сергей Самаров

Я вышел из машины, беззвучно закрыл дверцу, хотя она никак не хотела, чтобы я это сделал, и углубился в лес, выбирая направление скорее интуитивно, чем основываясь на чертеже, который нарисовал Юрок. Ночной лес – он особый. Он для разведчика и диверсанта даже понятнее, чем дневной. Недавно мне рассказывал знакомый майор из СОБРа про свое участие в первой чеченской войне. Он по ночам исползал на собственном многострадальном брюхе весь Грозный. А когда впервые после месяца боевых действий вышел в город днем, то с трудом ориентировался среди полуразрушенных кварталов. В ночном лесу я почувствовал себя так же, как он в ночном Грозном. Я знаю, что раньше любого другого услышу здесь посторонний звук, лесу не свойственный, уловлю чье-то движение даже спиной, определю опасность.

Сразу за леском навстречу мне пошла негустая полоса кустарника, как и рассказывал Юрок. Я пересек эту полосу без суеты, вдумчиво осматриваясь, и ни одна ветка не треснула под ногой. Я даже шум ветра в листве никак не нарушил. Не забыл про себя с удовольствием отметить, что навыков былых не потерял, отчего, как всегда после внутренней похвалы, почувствовал себя сильнее и опытнее. И вышел к дороге, за которой красовался двухметровый забор из красного шлифованного кирпича. Второй этаж по нижнюю линию окон и мансарда видны и отсюда. Света в окнах нет. Шторы за стеклом не колышутся, потому что стеклопакеты не имеют форточек.

Как ни странно это звучит, но отсутствие света в окнах далеко не всегда является благим фактором. С одной стороны – света нет, значит, подумаешь, спят спокойно, видят те сны, которые совесть позволяет видеть. И рискуешь жестоко ошибиться. С другой, вполне естественной и вероятной стороны, отсутствие света, возможно, предполагает создание в тебе самом искусственного сознания, что тебя не ждут. Это происходит как раз тогда, когда ждут с приготовленным стволом и нервно перебирают пальцами, постукивая в нетерпении по скобе спускового крючка.

Так ждут или не ждут?

Обычно я предпочитаю знать это заранее.

Собак не слышно. Юрок не сообщил, что во дворе обитают два алабая. Он их, конечно же, не видел. Трудно увидеть то, что находится через три забора и два двора. И лая их не слышал. Такие псы лают вообще нечасто. Любая болонка при приближении к забору постороннего человека уже шум бы подняла. А короткохвостых среднеазиатских овчарок – алабаев – я хорошо знаю еще по Афгану. Угрюмые и недоверчивые, с мощным корпусом и тяжелыми лапами. Много, помнится, они неприятностей нам доставили. Вообще-то я не люблю, когда собачий лай ставит под угрозу мою жизнь. И потому предпочитаю принимать превентивные меры.

Но пока их принимать рано. Может быть, их вообще не придется принимать. Но если собаки здесь тоже есть, в нужный момент придется тоненько и беззвучно прорезать ночной воздух арбалетному болту. А пока надо дать возможность охране ощутить безмятежность и безопасность ночи. Ночь, известно, нежна! Сам же я, к сожалению, такой безмятежности и безопасности пока еще не ощутил. По спине пробежал холодок, словно я уже перебрался через забор и вышел под выстрел, специально для меня приготовленный, и чувствую, что в каком-то окне чей-то прищуренный глаз ласково смотрит на меня сквозь рамку прицела. Так ласково смотрят только на любимую и ожидаемую женщину и на такую же любимую и не менее ожидаемую жертву. Неприятное, надо сказать, ощущение для жертвы. И потому я обычно стараюсь избегать этой участи. Кроме отдельных случаев, когда это бывает необходимым...

Так же тихо, как шел к забору, я вернулся к машине и даже подошел к ней сзади. Так подошел, что мой напарник только в последний момент меня заметил. Расслабился он, расслабился. Подойти мог и кто-то другой. И приставить к виску ствол. Во времена службы я устроил бы Юрку разнос по всем статьям. Сейчас у меня права на это нет. Да и настроение не то.

Молча я сел на заднее сиденье, задумался.

– Что-то не так? – Юрок по-прежнему не заикается. Значит, мобилизован, хотя мое появление и прозевал. Впрочем, не он один в таком положении оказывался. Передвигаться бесшумно и незаметно я умею.

– Ты уверен, что нас не ждут?

Он передергивает плечами, словно отмахивается.

– Они постоянно, похоже, кого-то ждут.

По идее, охрана такой и должна быть.

– Тогда поставили бы уж камеры слежения.

– Не в банке...

Я минуту вдумываюсь в ситуацию.

– Собак не слышал.

– Откуда здесь собаки?

– Здесь должно быть два алабая. Известные любимцы Крысавца. Он их на собачьих боях выставлял. Каждый под семьдесят килограммов.

– Около главного входа, может, спят.

– В дом их запустить не могут?

– Не знаю. Я собак вообще не видел.

– Ладно, разберемся.

Я закрыл глаза. Знаю, что Юрок задремать в таком положении не сможет, потому и не предложил ему тоже отдохнуть до наступления нужного времени. А время подступает ко мне уже вплотную. Может быть, и к Юрку.

Я постараюсь, чтобы и к нему подступило точно так же. Вплотную...