Триумф воли - Сергей Зверев

– По нашим данным, сэр, этот человек сейчас откомандирован в северную Норвегию, – генерал Эйзенхауэр вернул фотографию Гарри Трумэну.

– Вы уверены в этом? – в голосе вице-президента Соединенных Штатов проскользнула нотка сомнения.

– В планы моего ведомства входит, в том числе, и обязанность отслеживать все перемещения высокопоставленных нацистских чиновников. Абсолютно точную информацию относительно интересующего вас человека я предоставить не могу, но по последним данным – он именно там.

– Как вы понимаете, генерал, я передаю вам не столько личную тревогу, сколько серьезнейшую озабоченность господина Рузвельта. К сожалению, состояние его здоровья не позволило господину президенту принять вас лично, но я совсем недавно имел с ним длительную беседу, содержание которой и уполномочен передать вам. Присаживайтесь, – на правах хозяина пригласил вице-президент генерала, хотя и находился не в Белом доме, а как раз в одном из кабинетов ведомства Эйзенхауэра.

Генерал не заставил просить себя дважды. Он сел в ближайшее кресло и закинул ногу на ногу.

– Прошу прощения, я, кажется, занял ваше место, генерал? – без тени возмущения извинился за оплошность вице-президент и поменялся с Эйзенхауэром местами. Устроившись за своим столом, генерал аккуратно спрятал в сейф лежавшие на столе бумаги, перевернул текстом вниз некоторые документы и только после этого с готовностью подался к Трумэну:

– Я вас внимательно слушаю, господин вице-президент. Может быть, хотите чаю, кофе? Чего покрепче?

Трумэн отрицательно покачал головой.

– Могу предложить отличную гаванскую сигару.

– Пожалуй, – согласился на этот раз чиновник и, закурив, начал беседу. – Итак, господин генерал, я говорю от имени президента Соединенных Штатов Америки. Он очень встревожен положением, создавшимся вокруг морских конвоев. Конечно, в сравнении с сорок первым годом положение существенно улучшилось, но, тем не менее, наш военный и транспортный флот несет несоизмеримо большие потери, – вице-президент сладко затянулся и выпустил к потолку сизый клуб пахучего дыма. – Согласно договору по ленд-лизу, – продолжал он, – мы обязались поставлять Советам определенное количество продукции военного и гражданского назначения. Свои обязательства мы строго выполняем, но несем двойную, а то и тройную экономическую нагрузку.

– А вы умеете воевать и при этом не потерять ни одного солдата, танка или судна? – иронично спросил генерал. – Тогда научите так же воевать и меня.

– Вы не поняли, – мягко улыбнулся Трумэн. – Я говорю не о военных, а об экономических затратах.

– То есть?

– Ну, проще говоря, мы должны выгрузить в советском порту тонну груза. Мы ее выгружаем. Но от берегов США вынуждены отправлять три тонны. С учетом того, что до Сталина дойдет то, что мы ему обещали. А остальной груз немецкие подводные лодки пускают ко дну. Если учитывать объемы поставок, то мы несем колоссальные потери! В одном только 1942 году общее водоизмещение потопленных судов составило восемь миллионов тонн!

– Я располагаю и другими цифрами, – довольно холодно отозвался Эйзенхауэр.

– Поделитесь! – возбужденно откинулся на спинку кресла вице-президент.

– После разгрома немецкого надводного флота они резко увеличили производство подводных лодок. В одном только Шербуре нацисты спускают на воду по одной субмарине в день. Ежедневно подводный флот Германии пополняется десятью-двенадцатью судами. Ежедневно! Как прикажете с этим бороться? Я пока не представляю, как остановить немецкие подлодки.

– Но есть ведь еще английский флот!

– Англичане нам не помощники. После того как диверсанты-подводники из итальянской MAS отправили на дно Средиземного моря чуть ли не весь флот его величества, они вынуждены были часть своих кораблей перебросить туда, чтобы восполнить потери.

– Но они передали вам, генерал, дешифровальную машину «Ультра»! – горячился Трумэн. – С ее помощью можно прочесть любые переговоры, узнать их планы, местонахождение баз, наконец!

– Наверное, так бы оно и было, – генерал вперил холодный взгляд в Трумэна, – если бы некоторые политиканы могли держать рот на замке и не выдавать желаемое за действительное. Небольшая неосторожность в устных выступлениях, в телефонных переговорах… И после этого вы приходите ко мне и начинаете выговаривать? – генерал потихоньку стал раскаляться. – У меня есть все основания полагать, что гросс-адмирал Денниц догадывается, что его планы подводной войны для нас не секрет. С некоторых пор он стал крайне осторожен. Во время боевого похода переговоры с субмаринами почти не ведутся, координаты и местонахождение баз до сего времени ни разу не упоминались! Более того. Весь обслуживающий персонал подвергся самой тщательной и многократной проверке, чего раньше, до безалаберной болтовни наших политиков, никогда не было. В результате вся – я подчеркиваю – вся! – наша сеть на немецких базах ликвидирована. Погибли лучшие мои агенты, черт бы вас побрал!!! – генерал злобно хлопнул ладонью по крышке стола и демонстративно повернулся к вице-президенту боком.

Выждав паузу, чтобы дать Эйзенхауэру остыть, Трумэн снова, на этот раз куда более мягко, заговорил:

– Я понимаю ваше состояние, генерал. Но политики, к моему великому сожалению, и в военное время остаются политиками…

– Горлопаны, – сквозь зубы процедил Эйзенхауэр.

– Согласен, – поддакнул вице-президент. – Но речь сейчас не о них. Я повторяю, что веду речь не только от своего имени, а и от имени господина Рузвельта. Как вам известно, летом следующего года планируется высадка союзных войск в Нормандии. Но эти планы могут рухнуть.