Академия родная - Андрей Ломачинский

Теперь понятно, почему мы решили гнать самогон на Втором Факультете?

Конструктивно-техническое решение самогонного аппарата, план сборки и общий технологический проект процесса дистилляции в комнате курсантского общежития в условиях предельной конспирации мы создали в соавторстве в рекордно-короткие сроки – за одну лекцию по Марксистско-Ленинской Философии.

На воплощение проекта в жизнь ушло две недели. Во-первых, учиться надо было, а это тоже какое-то время занимает, во-вторых, всю матчасть Коля доставлял поэтапно. Опишу только принцип и главные узлы.

Аппарат состоял из герметичного стального бачка с регулируемым газовым вентилем для контроля скорости парового потока. Паровой поток направлялся по гибкому резиновому внешнему контуру с латунно-проволочной обмоткой в дистилляционную закрытую (!) камеру, состоявшую из аналогичного бачка, в нижней части заполненного водой с полупогружённым стеклянным змеевиком. В верхней части, непосредственно под выходным концом змеевика, посредством проволоки крепилась ёмкость для сбора дистиллята, а выброс отработанного пара производился через кусок стандартного резинового шланга через форточку на улицу. Нагревание бачка-1 производилось при помощи однокомфорной электрической плитки с питанием переменного тока 220 В. Охлаждение бачка-2 производилось путём его установки в оцинкованный таз для мытья полов, заполненный холодной водой на две третьих от максимальной ёмкости. Поддержание оптимального температурного режима в дистилляционной камере обеспечивалось периодической сменой воды в тазу.

По конспиративно-производственным условиям аппарат хранился в разобранном виде в разных комнатах. Сборка и подготовка аппарата к работе при достаточной технической подготовке персонала занимала около десяти минут. С момента запуска аппарат способен выдать первую порцию готового продукта всего через час – полтора. Производительность аппарата составляла от 700 мл до 2, 5 литров конечного продукта за рабочую смену (одну ночь). Выход продукта в основном зависел от начальной концентрации спирта в исходном сырье. При точном соблюдении инструкций обеспечивалось стопроцентное отсутствие запаха в комнате.

А теперь собственно история.

На пятом курсе к власти пришел Горбачёв – будь он неладен. Придумал этот козёл антиалкогольную компанию – стране напрочь жизнь испортил. Особенно страдали иностранцы с Пятого Факультета. Русский человек, даже если нигде нет, всё равно найдёт. А эти к такому образу жизни совсем не адаптируемыми оказались. Нашей-то «святой троице» эта политика Партии совсем по барабану была – у нас самодельный продукт имелся, и, что самое ценное и редкое в то время – продукт высочайшего качества с абсолютным отсутствием в своём химсоставе каких-либо сивушных масел, даже в следовых количествах (не из браги же гнали). Мы продукт дистиллированной водой разводили по ареометру (приборчик, что плотность жидкости меряет) и выводили на оптимальную концентрацию алкоголя – 33 весовых процента или сорок градусов по народной шкале. Наливай в любую бутылку из-под водки и иди в любое общество – никто «палёнку» не заподозрит. А хранить лучше в концентрированном состоянии – места меньше занимает.

Иду я как-то по своим делам. Бутылка «водки» в портфеле, после дел хотел к студентам из ЛГУ в гости сходить. Навстречу идут Торстен и Марио.

О, привет, мужики, как дела? Спрашиваю.

Хреново, – отвечают немцы. – В России шнапс капут! Мы искаль – не нашёль.

Есть у меня пузырь водяры, только чуть початый, – сообщаю. Мы, чтоб подозрений насчёт открытой пробки не возникало, всегда чуть не доливали – будто пятьдесят грамм уже выпито накануне.

Ой как карашо. Может хочешь нам продаваль?

Зачем продавать! Так берите, у меня ещё есть.

Данке шён, данке шён! Мы тебе на курс на тумбочка звонить будем. Скажи можно за гости ходить? Шпек, чоколяд, кококлёц майн нести, шнапс твой сторона ставить.

Да можно! Только в форме не припритесь.

Мы не есть думкопф, – говорят, не дураки они то есть. – Мы же ферштейн, в гражданка придём. Карашо после школы тебе позвониль? В суббота зер гут?

В субботу в самый раз.

Ауффедерзейн! Мы до фройлен бежать.

На старших курсах тумбочка дневального только формально так называлась. Дневальный сидел на стуле за письменным столом с телефоном, читал книжки и отвечал на звонки. Ну и звал слушаков, если кому кто звонит, а звонили не много – телефон внутренний был, без выхода в город. Только я с занятий пришел, как немцы мне телефонят. Уже переоделись и ждут, когда прийти. Я им говорю, что в любое время заходить можно, если машин перед Факультетом нет. Машин нет – значит начальство домой уехало, путь свободен, бегом марш вверх по лестнице. Да быстро, чтоб Деж-по-Факу из своей будки вылезти не успел. Особую осторожность надо проявлять насчёт чёрных «Жигулей» (не анекдот, на самом деле чёрных). То есть когда-то это был самый обычный белый «Жигуль» нашего начальника курса, да он его перекрасил под правительственный лимузин. Все смеются, а наш Автоковбой считает, что это круто. За это и прозвище получил.

Через десять минут вваливаются запыхавшиеся немцы с большущей сумкой забугорных деликатесов. Я и думаю, западло мне будет одному такую вкуснятину жрать, надо мужиков созывать. Пять секунд и все в сборе, кто же в здравом рассудке от такого откажется!

Сервируем стол. Режем, открываем, раскладываем. Стаканы, пепельницы. На край выкладываем курево. Вовка – сигареты «Космос» (это самое крутое, что советской табачной промышленностью производилось), Коля – папиросы «Беломор» (в то время самое народное курево для всех слоёв общества, от пролетариата до профессуры), я – сигареты без фильтра «Лигерос» (самое дерьмовое курево за всю историю потребления табака; производилось на Кубе, изредка продавались у нас в факультетском буфете на первом этаже то ли за семь, то ли за двенадцать копеек пачка). Об «Лигеросе» стоит сказать пару слов. Они были настолько гадкими, что даже в курсантской среде курить их могли считанные единицы. По меткому выражению Коли: «Я б не стал курить навоз, а достал бы «ЛигерОс». Зато курение этих сигарет, кроме эмфиземы, давало определённые преимущества – их никто не стрелял. Ну ладно, отвлеклись. Далее по списку: Торстен – «Кабинет» (забавные, очень короткие немецкие сигареты с малюсеньким фильтром), Марио – сразу три пачки. Да каких! «Мальборо», «Винстон» и «Кэмэл»! Я кроме «Мальбушки» ни разу в жизни ничего из этого не пробовал. Мы, типа, где взял? Он, типа, купил. Мы, типа, валюта нужна. Он, типа, ой-забыл, сосед Ахмед-араб подарил. Я на заметку такое дело – надо бы мужика подпоить и выведать, как же он такие сигареты в условиях социалистической действительности добывает.

Разливаем по первой (интеллигентно, по чуть-чуть). Дёрнули. Закурили. Разумеется, все разом и исключительно сигареты Марио. Водка не сразу всасывается, это ж не вино-пиво какое – эффект сильный, но отсроченный. Наливаем по второй. Выпили. Давай немецкий «гроссен-деликатессен» жрать. Разговора особого опять нет. Очередь за третьей. Снова закуриваем. Завязался разговор. Тема первая – в ком из начальства говна больше. Столько лет прошло, вспоминать уже неохота. Детскими обиды кажутся. Выпили по четвёртой (стоя) – давай про дам. Тут вообще молчу – все, кроме Вовки, на других переженились. Дернули ещё раз. Про учёбу поговорили. Тут вспомнить просто не могу – забылось. За шестой очередь. Мы уже про ВНОС, про науку, про перспективу потрепались. Надо за научруков выпить.