Как я как бы забеременела (сборник) - Антонина Глушко

Едва он это произнёс, как откуда ни возьмись появилась красивая экстравагантная дама на высоченных каблуках, в короткой облегающей модной юбке, и с бумажным свёртком под мышкой.

– Володя! – закричала дама, кидаясь наперерез к Ленину. – Ты меня узнал?! Я твоя Инесса Арманд!

Вождь, едва приподнявшись со стула, чтобы удалиться с ходоком, тут же хлопнулся обратно на стул.

– Я давно тебе хотела сказать, да всё не было времени из-за мировой революции. У нас есть сын. Ты должен о нём знать!

Ильич был до крайности ошарашен неожиданным сообщением, тем более в присутствии законной супруги и товарищей по партии.

– Где мой сын? – едва пролепетал он вдруг охрипшим голосом. Вождь принялся лихорадочно припоминать, был ли у них с Инессой, так сказать, некоторый внепартийный контакт. Не вспомнив подробностей, мысленно плюнул и отдался на волю судьбы.

– Вот наш сын! – толкая впереди себя бородатого батьку Махно в сторону обалдевшего Ильича, воскликнула подруга по партии. Непонятно было, кого теперь считать батькой, кого сыном. – Вглядись в него, он вылитый ты!

– Папа Вова, как долго я тебя искал, – вытирает слезу Махно.

– Мамой клянусь, это мой сын! – закричал Ленин, бросаясь к волосатому Махно. Инесса, подойдя к ним, заключила обоих в объятия и поволокла к «Запорожцу», однако компания была остановлена окриком:

– Минуточку внимания! – появляясь перед Ильичом, задиристо заявила Надежда Константиновна. – Володя, я хочу тебе признаться, о чём много лет скрывала от тебя. У нас с Адольфиком, – она подошла к Гитлеру, и, взяв того за руку, подвела к столу, – есть два сына. Один вот он, – указала она на Абдулу. Сынок недовольно скривился от объявившейся вдруг мамочки, а вот отец ему пришёлся по вкусу.

– А второй? – синея от зависти, прошептал вождь пролетарской революции, её законный муж и изменник в одном флаконе.

Надежда Константиновна на некоторое время нырнула за равелин и вывела оттуда за руку хроменького Геббельса.

– А вот наш второй сыночек, – погладила она убогенького по головке.

– Хай, Гитлер! – в экстазе гаркнул фюрер, а кинувшийся к нему Абдула с криком «Папаня!», повис у него на шее. Все четверо: Крупская, Гитлер и их дети, стояли, обнявшись, радуясь, что наконец-то воссоединились и обрели счастье.

Ленин плюнул на левый уклонизм со стороны партийного товарища Крупской и кинулся к «Запорожцу», туда же поспешила и его семейка.

– Уезжаем на Канагы, делать геволюцию! – выкрикнул он и решительно махнув рукой в оторванную дверку, смачно сплюнул в сторону оппортунистов. Машина, чихнув копотью, припадая на спущенное колесо, захромала по кочкам, и вскорости скрылась за поворотом.

– Пора и нам в дорогу, – снимая очки, заявила бывшая соратница вождя мирового пролетариата Надежда Константиновна, обращаясь к обретённой семейке. Она взяла детей за руки, и дружная компания скрылась за вагончиком.

– Шо стоишь столбом, товарищ Дзержинский? Как ты мог проморгать подобную Антанту? – намекнул товарищ Сталин на выходку раскольницы Крупской в отношении Гитлера.

Дзержинский на это ничего не ответил. Он не испугался грозного вождя, потому что много чего знал, потому и помалкивал.

– Ладно, довольно болтовни, – на чисто русской мови произнёс великий вождь. – Пора и мне раскрыть перед трудящимися душу. Иди сюда, Петруша, сынок, – сказал он, обращаясь к ходоку с чайником и булыжником. – Брось ты этот камень. Врагов больше у нас с тобою нет. А вот чайник оставь. Мы будем в нём кипятить воду и пить чай, – вставая со стула, добавил он.

– Товарищ Сталин! Я давно догадывался, что именно ты мой папаша! А где моя мамка?

– Сейчас ты её увидишь. Ленин вместе с Армандой заточили её на долгие годы вот в этот каземат. Но сейчас она обрела свободу. Твоя мамка Клара Цеткин.

– Сынок! – выбегая из-за равелина, закричала женщина, бросаясь к Петрухе. – Наконец-то мы вместе! Пойдёмте домой.

Обнявшись, все трое уходят в сторону речки, кипятить воду, потому как ходок так и не расстался с чайником.

– Ну что же, пора и мне уходить. Произошло саморазоблачение, – сказал Дзержинский, снимая красную кастрюлю и освобождаясь от платка. – Я не так наивен, как эти простофили. Не собираюсь откровенничать о своей связи с Надеждой Константиновной, и что Геббельс мой сын, а вовсе не рогатого Адольфика, да и Абдула не его отпрыск.

Я-то знаю, как Надежда Константиновна выправляла документы товарищу Сухову, отправляя того в пустыню на борьбу с басмачами. Видел, как Крупская, взяв красноармейца под руку, повела на конспиративную квартиру, где двое суток без перерывов они разрабатывали восточную проблему. Конечно, оно так: восток – дело тонкое, и к нему следовало подготовиться по-революционному, но не настолько же продуктивно.

Постскриптум

Фильм не получил «ТЭФИ», зато Троцкий получил нагоняй от строгой комиссии за исторические искажения революционных фактов. Однако, посовещавшись, члены жюри всё же вручили создателю абстрактно-экспрессионистского фильма поощрительный приз в виде бумажной ГРАМОТЫ. Кино-то а ля комедия. Не стали навлекать на себя упрёки со стороны демократически раскованного зрителя.

А вот индюшатинцам кино понравилось по всем параметрам. Во-первых, играли в нём свои сельчане, во-вторых, шибко хорошим оказался финал фильма. Все нашли свои семьи, которые вынуждены были по политическим мотивам скрываться, в-третьих, и Гитлер, и Абдула, и Сталин, да и сам Ленин не были злыми. Они были смешными и совсем не страшными.

Оценка собственных односельчан для Троцкого была важнее самой наиважнейшей «ТЭФИ». Потому как именно индюшатинцы в полной мере сумели оценить и поддержать его творческие амбиции, а это многого стоит.

У него тут же созрел сюжет нового фильма.