Записки миллионера - Виктор Ермаков

–Нет, уважаемая, что вы. Наша килька совершенно особая, простая консервная банка ей как бы «не комильфо».

–А сколько штук в порции? Почему она, блин, такая дорогая? – не унималась я.

–В блюде четыре-пять рыб, но, извините, блюдо состоит не только же из кильки. В блюде также имеется свеколка, горошек зелёный, маслице опять же постное, – перечислял официант. –

–Ну, хорошо, пусть ещё в придачу к кильке будет и свеколка. Но, извините, это же обычный корнеплод с грядки совхоза «Напрасный труд», а не чёрный трюфель с Пьемонтского леса. Откуда цена-то такая?

–Молодой человек, нам счёт, пожалуйста, – попросил Костя официанта, понимая, что я не собираюсь останавливаться. – И чем быстрее, тем меньше мозга она вам вынесет. Поверьте мне на слово, это она умеет делать блестяще!

–Да что вы, уважаемый… Всегда рад ответить на любой вопрос. Всегда к вашим услугам, – чуть заметно склонил голову в виде поклона официант. – Посетитель всегда прав, как говорили в советские времена, – добавил он улыбаясь, а в его глазах читалось: «Любой каприз за ваши деньги. Но если вас не затруднит, за вынос мозга добавьте всё-таки немного к чаевым. Это, знаете, типа как надбавка за вредное производство».

Последние три предложения официант не произносил. Это я сама сканировала его мысли.

–Костя, вот зачем ты меня напоил? – Я стояла возле открытой двери машины, слегка покачиваясь. – Давай минуточку постоим на свежем воздухе и поедем, хорошо?

–С удовольствием постою ещё, – ответил Костик. – Только милая, хочу напомнить: не я предлагал один тост за другим. Вот и результат, как говорится, на лицо.

–Всё, едем, я уже в полном порядке, – произнесла я, сделав глубокий вдох бодрящего, ночного мартовского воздуха. – Хочу скорее домой и в тёплую постельку .

Проснувшись утром, мы, не сговариваясь, решили не ехать на работу. Как здорово, было опять чувствовать друг друга, находясь на одной волне. Ко мне вновь вернулся мой Костик – милый, заботливый, внимательный и очень-очень сексуальный. Приняв душ, я побрела на кухню. А там, что называется, шаром покати! Всё, что находилось в холодильнике, вызывало тоску и убивало аппетит и желание завтракать в ближайшие пару часов. Скользкая заветренная колбаса, высохший и затвердевший до степени гранитного камня кусок сыра, давно просроченные для употребления яйца да зелёный батон хлеба. Не просроченным оказался только растворимый кофе. Ну, возможно, ещё кетчуп.

–Что у нас на завтрак? – послышался Костин голос. – Я бы чего-нибудь съел!

Я бы тоже не отказалась, – произнесла я вошедшему и чмокавшему меня в щёку Кости. – Но продукты, которые я нашла в холодильнике, мне кажется, не совсем свежие. Если, конечно, можно так выразиться.

Ну, извиняйте! Тут вам, конечно, не «Пушкин», но, как говорится, чем богаты, тем и рады! – с этими словами Костя распахнул дверцу холодильника, застыв на минуту, внимательно разглядывая его содержимое.

–Костик, я думаю, даже Копперфильду не удалось бы взглядом реанимировать то, что ты видишь. Поэтому, смотри ни смотри, но единственное место всему, что есть в холодильнике – это мусорное ведро. Давай-ка всё это сюда, – сказала я, подставляя мусорный пакет. –

–Ладно, выкидывай, что уж теперь, – произнёс Костя, взяв в руку сыр, будто кусок скальной породы. Но сыр-то можно и оставить! Пригодится ещё. Дорогой, твёрдых сортов, хорошей выдержки …

–Костя, выдержанный – не значит высушенный! Давай и его кидай в мешок, хочу в холодильнике порядок навести, – не унималась я. – Чего ты выдумываешь, куда он ещё может пригодиться?

Да массу применений можно найти, если подумать, – не сдавался Костя. – Например, удаление ороговевших частичек эпителия с поверхности тела, – с этими словами он коснулся засохшим и острым, словно лезвие ножа, краем сыра к моей оголённой ноге и, слегка нажав, повёл вниз. – Чувствуешь, как омертвевшие клетки просто ссыпаются с твоей ноги, делая кожу молодой и упругой? – Она и без твоих сырных ноу-хау молодая и упругая! Давай быстро кидай его в мешок!