Мешок историй. Трагикомическая жизнь российской глубинки - Александр Росков

История эта случилась давным-давно, лет 10–15 после войны.

Я работала тогда фельдшером в Архангельске (фельдшерский стаж у меня 50 лет), город был почти весь деревянный, неповторимый, с тихими двориками, садиками, красивыми двухи одноэтажными домами.

Ходила да ездила я по вызовам почти по всему Архангельску. И вот как-то раз пошла в один дом – «деревяшку» – к больному. Захожу, значит, комнатка такая уютненькая – женская рука чувствуется, кровать в углу, а на кровати мужчина лежит. Красивый такой, с температурой высокой.

Над кроватью висит портрет этого мужчины – в костюме, с прической – глаз не оторвать.

Ну, посмотрела я больного, выписала да дала ему кое-какие таблетки и в глубине души позавидовала женщине, которая живет здесь и имеет такого красивого мужа.

А где-то месяца через два я опять на этого мужчину наткнулась, уже совсем по другому адресу, на другой квартире, тоже чистенькой и аккуратной. Прихожу по вызову – ба! Мой старый знакомый на кровати с температурой, а вокруг него женщина хлопочет, симпатичная такая, молоденькая, моложе его намного. А на стене, над кроватью, тот самый портрет висит.

Подивилась я про себя, но вопросов не стала задавать. Обслужила больного и ушла.

И надо же случиться такому: через несколько месяцев, опять на вызове, по третьему уже адресу я опять встретилась с этим красавцем.

Только лежал он не в комнате, а в холодном коридоре на полу, а у головы стоял тот самый портрет. Температура у него была под сорок.

Я постучала в дверь, которая выходила в коридор. Она открылась, и из нее выглянула страшно красивая брюнетка.

Я говорю:

– Чего же вы этого мужчину-то в коридоре одного с температурой бросили?

Она как закричит:

– Да пошел он к своим б…, бабник чертов, мне мужика постоянного надо, а не такого, который сегодня со мной спит, завтра – с другой.

Сказала мне это и дверь за собой захлопнула. Делать нечего, стала я хлопотать, чтобы больного в больницу увезли. Потом навестила его там.

Мужчину звали Володей, он, кроме своего портрета, ничего не имел: ни квартиры, ни денег, ни работы.

Тогда, после войны, спрос на мужиков среди нашего брата большой был, не хватало потому что сильного полу. Вот Володя этим и пользовался, ходил от одной к другой. Женщины его кормили, одевали, обстирывали. Мужик ведь, да еще красивый такой.

Я посоветовала ему к какому-то одному берегу прибиться, одной женщины держаться, а то ведь пропадет так. И была у меня знакомая одна, очень хорошая женщина, а вот без мужика жила.

И решила я ее познакомить с Володей этим. И познакомила. Да потом сама не рада была – гулял он все равно, и знакомая моя из-за этого плакала. Я уж и встречаться с ней перестала, на глаза не показывалась…

А как-то года через три увидела их издалека вместе, они шли на Двину белье полоскать. Он корзину на саночках катил, а она рядом шла.

Потом мне квартиру дали на другом конце города, и лет двадцать я не встречалась со своей знакомой. Слышала от людей, что вроде прижился Володя у нее, приворожила она его чем-то.

И вот года полтора тому назад встретила я в трамвае самого Володю, постаревшего, но не потерявшего своей былой красоты. Я заговорила с ним, он узнал меня, расчувствовался, заплакал.