Тысяча благодарностей, Дживс! - Пелам Вудхаус

После того как тетушка покинула гостиную со скоростью приблизительно 60 миль в час, наступила дрожащая тишина, какая бывает во время урагана в Америке, когда воющий ветер, чуть не вытрясший из вас душу, устремляется дальше на запад, чтобы и в тех краях проверить жителей на прочность. А вы остаетесь ошарашенные. Я повернулся к Дживсу и, разумеется, нашел его безмятежным и невозмутимым, как устрица в створке раковины. Возможно, он с детства привык видеть вопящих теток, которые пулей вылетают из комнаты.

– Что она такое сказала, Дживс?

– Если не ошибаюсь, «улю-лю», сэр. По-моему, мадам также добавила «ату, вперед и ищи».

– Думаю, члены охотничьих обществ все время говорят что-нибудь в этом роде.

– Полагаю, что так, сэр. Это побуждает гончих бросаться в погоню с удвоенной энергией. Лисе, естественно, приходится нелегко.

– Ни за что не хотел бы быть лисой. А вы, Дживс?

– Безусловно, есть уделы и позавидней, сэр.

– Беднягу заставляют не только бежать во весь дух по пересеченной местности, но и слушать, как люди в цилиндрах издают эти грубые возгласы.

– Совершенно верно, сэр. Очень нелегкая доля.

Я вынул батистовый платок и промокнул лоб. Из-за последних событий мои поры струили влагу, как версальские фонтаны.

– Жаркие дела, Дживс.

– Да, сэр.

– Вгоняют в пот.

– Да, сэр.

– Сейчас здесь кажется так тихо.

– Да, сэр. «И тишины бальзам пролился, чтоб залечить ушибы звука».

– Шекспир?

– Нет, сэр. Американский писатель Оливер Уэнделл Холмс. Это цитата из его стихотворения «Шарманщики». Одна из моих тетушек читала его мне, когда я был маленьким.

– Вот не думал, что у вас есть тетушки.

– Три, сэр.

– И они такие же взвинченные, как та, что сейчас нас покинула?

– Нет, сэр. У всех троих одинаково умиротворенный взгляд на жизнь.

Я и сам несколько умиротворился. Стал благодушней, если хотите. А благодушие прибавило мне снисходительности.

– Да я и не осуждаю пожилую родственницу за взвинченность, – сказал я. – Ее всю поглотило начинанье, сделавшее что-то там мощно.

– «Начинанье, взнесшееся мощно», сэр?

– Точно.

– Тогда давайте надеяться, что оно не будет «сворачивая вбок от замыслов высоких, словно горы, терять имя действия».

– Да, давайте. Словно горы?

– Да, сэр.

– Это Бернс, что ли?

– Нет, сэр. Цитата из пьесы Шекспира «Гамлет».

– А, «Гамлета» я знаю. Тетя Агата когда-то заставила меня вести на него в театр «Олд-Вик» ее сына Тоса. Спектакль, по-моему, был неплохой, хотя и несколько заумный. Вы уверены, что «Гамлета» написал не Бернс?

– Уверен, сэр. Это общеизвестный факт.

– А, ну тогда ладно. Но мы отвлеклись от сути вопроса, которая заключается в том, что тетя Далия по уши погружена в это «начинанье, взнесшееся мощно». Оно касается Таппи Глоссопа.

– В самом деле, сэр?

– Это должно быть вам интересно: вам же, я знаю, всегда нравился Таппи.

– Очень приятный молодой джентльмен, сэр.

– Да, когда не отводит в сторону последнее кольцо над бассейном в «Клубе шалопаев». Подробности дела в двух словах не изложишь, но я скажу о главном. Л. П. Ранкл, прикрывшись буквой договора… можно сказать – буква договора?..

– Да, сэр.

– …обманул отца Таппи, заключившего с ним сделку… нет, не совсем сделку, отец Таппи работал у него, и Л. П. Ранкл воспользовался формулировкой примечания к их договору, чтобы отнять у него доходы от его изобретения.

– Обычная история, сэр. Финансисты склонны наживаться за счет изобретателей.

– А тетя Далия надеется, что уломает его и он отстегнет некоторую сумму Таппи.

– Под действием угрызений совести, сэр?

– Не то чтобы угрызений. Скорее под действием гастрономических чар Анатоля, во власти которых он находится уже продолжительное время, благодаря чему, как ей кажется, стал мягким и добрым финансистом, готовым оказывать услуги и поступать по справедливости. У вас скептическая мина, Дживс. Думаете, не получится? Тетушка уверена в успехе.

– Я, к сожалению, не могу разделить уверенность мадам, напротив…

– Напротив, вы, подобно мне, считаете, что сыграть на Л. П. Ранкле, как на мандолине, у нее… сколько шансов? Восемь из ста?

– Даже меньше, сэр. Мы должны учитывать тот факт, что мистер Ранкл…

– Ну? Договаривайте, Дживс, мистер Ранкл – что?

– Мне не удается вспомнить выражение, сэр, которым вы иногда пользовались, чтобы подчеркнуть недостаток обаяния в ком-нибудь из джентльменов вашего круга. Вы употребляли его по отношению к мистеру Споду, или, как теперь следует его называть, лорду Сидкапу, и к сэру Родерику, дяде мистера Глоссопа, когда ваши отношения с ним еще не приняли характера сердечной привязанности. Оно вертится у меня на языке.

– Жлоб?

– Нет, – сказал он, – не жлоб.

– Крепкий орешек?

– Нет.

– Прошлогодний сухарь?

– Вот именно, сэр. Мистер Ранкл – прошлогодний сухарь.