Пятьдесят оттенков Серого волка, или Шапка Live - Олег Рой

Теперь девушке снился прием в Голливуде по случаю вручения ей главной кинопремии.

Разодетый по последней моде Волк в стильном пиджаке кофейного цвета и светлых брюках рядом с ней чувствовал себя королем вечера, да что там говорить, вожаком всей голливудской стаи, собравшейся на вручение премии «Оскар», Акеллой на Скале Совета, волком, сожравшим, наконец, сразу всех трех поросят! В общем, личностью! Гигантом!

Проходя мимо зеркал в холле, он то и дело останавливался, чуть ли не раскланиваясь с собственным отражением… пока не столкнул случайно в шоколадный фонтан Софи Лорен, превратив семидесятилетнюю, но все равно красавицу, потратившую перед церемонией массу времени и средств на отбеливание кожи, в симпатичную пожилую негритянку. Сенсация «Оскару» была обеспечена.

Софи Лорен, отмахиваясь от набежавших репортеров, ни один из которых не решился подать звезде руку помощи.

– Мне нельзя сладкого! – растерянно повторяла она, стараясь улыбаться.

Наконец оказавшись на суше, знаменитая итальянка посмотрела на Волка таким испепеляющим взглядом, словно хотела зажарить его на ужин вместо цыпленка.

Спас шкуру Серого только новый конфуз: Красная Шапочка наступила на длинный шлейф платья Анджелины Джоли, гордо шествующей по красной дорожке вместе со всем своим детским садом. Сенсация налицо. Самая сексуальная женщина планеты, мать семейства предстала перед фотокамерами в одном корсете и в трусиках «танго». Но будучи наполовину пантерой, Джоли не смутилась, пуще прежнего надула губки и сделала вид, будто ничего не заметила – переступила через юбку, как через очередное разбитое мужское сердце, и пошла дальше.

Были здесь и известные Бегемоты, один из которых походил на Жерара Депардье, а другой на Люка Бессона, и популярные светские львицы в шкурках Перис Хилтон и Ксении Собчак. Но вид у них был потрепанный, и напоминали они скорее не львиц, а милых комнатных собачек породы чихуахуа…

– А теперь, – торжественно провозгласил ведущий, стоящий при входе в заветный зал и утянутый в черный фрак и накрахмаленную до состояния лат рубашку, – настало время объявить лучших из нас. Намекну, это герои известной сказки, ставшей символом подростковых комплексов и сублимации первого сексуального желания. Приветствуем, это…

– Ну и дороги у нас! – неожиданно раздался голос Льва Львовича над головой Красной Шапочки. – Как говорится: «Взрывные работы прошли без проблем».

Зал исчез, и Оленька едва не заплакала. Один из жизненных законов действует всегда и без исключения, и это закон подлости.

Раз двадцать подпрыгнув на неровностях грунтовки, автобус затормозил перед деревянным зданием, в назначении которого было невозможно сомневаться. Над крыльцом с тремя ступеньками и дощатом навесом, висел транспарант, исполненный белыми буквами на длинной красной тряпке: «Привет работникам культуры!!!!!!!»

Оканчивалась надпись семью восклицательными знаками, видимо, призванными заполнить оставшееся пространство.

У входа в клуб стояли местные жители с мрачными лицами. Ждать два часа под хоть и летним, но дождем, то забегая в клуб, то возвращаясь обратно, было не очень приятно, но нервничающая Сказительница Лариса Степановна настаивала на присутствии на улице – автобусы с гостями могли прибыть каждую минуту.

Радостной встречи не получилось. Мужики, в одинаковых брюках защитной военной расцветки, пятый год продающихся в местном магазине, находящемся напротив клуба, в темных фуфайках и засаленных бейсболках, беспрерывно курили, смурно смотрели на подъехавшие автобусы и плевались в подросшую у клуба крапиву. Их впечатлил только разрисованный минивэн с надписью «Киностудия», обвешанный железками для установок камер и креплениями для толстых электрокабелей.

Из присутствующих на встрече «дам» самыми яркими оказались, конечно же, Сказительница Лариса Степановна и ее подружка Нина. Обе в платьях, купленных на распродаже в сельпо, модели двухтысячных годов, производства великого Китая. На дешевенькой синтетике синего цвета красовались бордово-желтые пионы, а подол, чуть ниже толстых коленок дамочек, украшала оранжевая оборка. И у каждой на голове присутствовала соломенная шляпка с крупными искусственными цветами. В руках они держали по одинаковой сумке размером с сетевой пакет типа «Авоська» темно-синего цвета.

Другие представительницы населенного пункта от пятнадцати до пятидесяти лет, общим числом девять, были одеты в джинсы. Разнились только блузочки на торсах – от классических рубашек на пуговках до растянутых футболок со стразами. И все щелкали семечки, оглядывая прибывших гостей.

– Ну наконец-то! – Обрадовалась Лариса Степановна, когда двери автобусов открылись.

До этого она раза четыре перебегала дорогу, маша руками, показывая, куда припарковаться.

Девушки и дамы улыбались, не стесняясь мелькавших среди белых золотых зубов, переминались с ноги на ногу, ожидая выхода столичных гостей, то есть возможных интересных мужчин.

– Тощая какая, – прокомментировала появление Красной Шапочки одна из жительниц, сильно смахивающая на перекормленную свинку не только фигурой, но и «пятачком» на розовой мордахе.

– Другая еще хуже, – заметила ее подруга из семейства страусовых, имея ввиду Леночку в полосатом сарафане сорокового размера, из-под которого торчали ноги, сравнимые с вязальными спицами, только чуть покривее. – Ни суп сварить, ни в постель затащить.

Все женщины дружно засмеялись. Мужики продолжали лузгать семечки.

– С прибытием! – Сказительница кинулась на шею Потапычу, выносящему из автобуса свою сумку.

Двойной ноши несчастный не выдержал и позорно пал в самом буквальном смысле.

Не смутившись двусмысленностью ситуации, Лариса Степановна с достоинством поднялась, поправила сползший на бок бюст и огляделась, высматривая следующую жертву своей бурной радости.

– Очень, очень рад, – пробормотал директор картины Альберт Евгеньевич и поспешил отступить, укрываясь от греха подальше за спинами коллег. В светлом льняном костюме и с шелковым платком на шее он смотрелся весьма импозантно и произвел благоприятное впечатление на местных женщин, разом оживившихся и выкативших вперед бюсты, создав тем самым ассортиментную линейку самого широкого спектра – от нуля до семи-восьми. Мужики в очередной раз сплюнули в крапиву. Проезжающий мимо на велосипеде семиклассник Колька чуть не упал, косясь в сторону приехавших.

Убедившись, что жизни и чести его больше никто не угрожает, а от Ларисы Степановны его отделяет достаточное расстояние, Альберт Евгеньевич потянулся, два раза присел, разминая ноги, и заинтересовавшимся встречающим дамочкам стал слышен хруст его коленок. Директор взглянул на клуб, на магазин и остановил особенный, вдруг ставший медовым, взгляд на покрасневшей отчего-то Нине.

По-приятельски кивнув ей, он припомнил не только пейзажи за деревенькой, но и легкий весенний запойчик, впрочем, оставшийся без серьезных последствий.

– Не такие уж они знаменитые, – решила одна из девах, сплюнув с губы семечную шелуху. – Никого не знаю.