Бронекатера Сталинграда. Волга в огне - Владимир Першанин

Катер, крутанувшись на месте, вырывался на скорости из неожиданной ловушки. Костя развернул башню, увидел, как вылетает огонь из трубы миномета, рядом с зениткой. В сторону катера вели огонь два или три пулемета. Закончились обе ленты.

– Федя, патроны!

Ответа не последовало. Коробки протянул боцман Нетреба. Доведенными до автоматизма движениями Костя перезарядил установку и открыл огонь по минометчикам. Он смахнул одного и другого, перекосило ствол. В этот момент ожила зенитка. Она успела выпустить десятка полтора снарядов, прежде чем ее достала кормовая «трехдюймовка» «Верного» или какое-то из орудий «Быстрого». На берегу взлетали фонтаны взрывов, обрушился кусок берега.

Но Костя ничего этого не слышал. Два снаряда пробили башню, смяли казенник одного из пулеметов, осколки хлестнули в голову, плечи, руки. Старшина Ступников, теряя сознание, сползал с сиденья.

Его подхватил Валентин Нетреба, положил на пол рубки. Расстегнули, стащили бушлат, остальную одежду. Фельдшер Репников быстро перевязывал многочисленные раны.

– Живой? – спросил Николай Морозов.

Корабль тряхнуло близким взрывом.

– Не дают работать, гады, – бормотал фельдшер. – Живой… пока. Крепко его осколками побило. В госпиталь быстрее надо.

Он покосился на тело Феди Агеева, накрытое бушлатом.

– А дружка его наповал. В бедро снаряд угодил.

Оба катера шли, огибая остров, к левому берегу. Уже светало, туман понемногу рассеивался, но повалил густой снег. Вдали слышался сильный гул. Стреляли сразу десятки, а может, и сотни орудий.

– Опять воюем, – вздохнул Репников, глядя на лежащего без сознания Костю Ступникова.

– Кажись, наши бьют, – сказал Валентин Нетреба.