Регистан где-то рядом - Александр Карелин

За этим занятием доктора и застал командир батальона. Он постоял рядом с минуту, но Невский его не замечал.

– Ну, слава Богу, док! Ты жив. А мне доложили, что и ты погиб в этой мясорубке. Что ты вообще делаешь? Ты весь в крови, тоже ранен?

Врач осторожно поднялся, покачал отрицательно головой и, открыв рот, показал на свой язык. Странно, но комбат понял его сразу. Он отстегнул от пояса фляжку и вложил ее в руки старшего лейтенанта. Только после нескольких крупных глотков, Невский понял, что пьет не воду. У водки был сильный привкус бензина (все ясно, везли контрабандным путем через границу в цистернах с горючим). Но сейчас она подействовала, как «живая вода». Язык вдруг опять мог свободно помещаться во рту, можно было даже говорить.

– Спасибо, товарищ капитан! – Сам не узнал своего голоса. Но вернулась речь! – Я не ранен, это кровь Ахадуллаева. Он закрыл меня своим телом. А что здесь случилось?

– Хрен знает, док! Будем разбираться. Похоже, мины в стволе взорвались. Ты можешь сам идти? Тогда ступай к своему БТР, не заблудишься, туда сейчас все будут двигаться. Вертушки я вызвал. Будем раненых и «двухсотых» отправлять. Около десятка здесь положили, а раненых и того больше. Слов нет! – Он в сердцах длинно и заковыристо выругался. Потом похлопал Невского по плечу и добавил: «А Ахадуллаева я запомню. Буду на него оформлять „Красное Знамя“». Он еще раз крепко сжал плечо врача и стремительно пошел в гущу завалов.

11

Санитары добросовестно выполнили свою работу: каждая рана была перевязана, каждый раненый и контуженный получил свою первую медицинскую помощь. К счастью, явно тяжелораненых не было – многих сильно посекло осколками, а получившие сотрясения мозга просто нуждались в покое и отдыхе. Их всех уложили в тенечке под большими деревьями.

Невский поначалу пытался помогать оказывать помощь, но сами пострадавшие буквально шарахались от такого доктора: вся форма и лицо залиты кровью, пыль, казалось, въелась в каждую клеточку его тела. Закончилось тем, что оба Валерия подхватили своего доктора под руки и увели к арыку. Помогли умыться и мало-мальски привели его в «божеский вид». Там же, в тенечке, по настоянию своих подчиненных старший лейтенант и прилег. Голова «трещала», шум в ушах стоял непрерывно, тошнило. Несколько кружек воды очень помогли.

Через минут тридцать прилетела пара вертолетов. Они по очереди садились на ровную площадку и забирали раненых и контуженных. Позже прилетела еще «пара», они забрали всех погибших. К тому времени были доставлены еще трое из кишлака – погибли при проческе от рук снайперов. Ничего этого Невский уже не видел – он буквально «провалился» в сон.

Примерно два часа сна придали сил, стало значительно легче. Даже поел со своими медиками. Ребята окружили его такой трогательной заботой и вниманием, что сердце офицера переполняла благодарность. Это уже придало дополнительные силы. К вечеру он даже сам смог «обслужить» двух поступивших с прочески раненых. Ранения были легкие – ради них не стали вызывать новый вертолет. На ночь обоих парней уложили спать в свой БТР.

Утром второй батальон перебазировался на новое место – предстояло соединиться с основными силами бригады. Потом была трудная дорога домой. Обстреляли даже на территории Кандагара. Впрочем, без потерь. Невский сидел вполне уверенно на своем месте рядом с водителем. Как выяснилось позже, остальные батальоны во время выполнения боевых задач тоже были «пощипаны», понесли потери. Не малую часть среди погибших и раненых составили дембеля и старослужащие. Общее настроение у возвращавшихся из рейда – подавленность. Позднее этот рейд так и нарекли «кровавый рейд „стариков“»…