Горячий снег - Юрий Бондарев

"Самоходка, - думал он, хватаясь за маховики, -стреляла где-то рядом… Нащупать бы ее… Где она?"

Но, вращая маховики, он почувствовал тупое сопротивлениемеханизма, какое-то несоответствие между прицелом и стволом орудия и оторвалсяот наглазника панорамы. Ствол орудия всей массой сползал назад. Коричневаяжидкость из накатного устройства пульсирующей струёй выбрызгивалась наисковерканный щит, на раскаленный ствол орудия.

– Сволочь!.. Это самоходка из укрытия! Как назло!.. -крикнул Кузнецов, готовый заплакать в бессилии, и ударил кулаком по сползавшемуказеннику: накатник был пробит осколком.

Два танка горели перед орудием, спаренный бойкий огоньоблизывал их башни; справа, на самом краю балки, вываливал боковой дым изтретьего танка. И из-за этого жирного чада выскакивало треугольное пламявыстрелов, влево по фронту батареи - туда, где стояли орудия Чубарикова иУханова. Прикрываясь дымовой завесой, самоходка стреляла сбоку по орудиям срасстояния двухсот метров.

Там, дальше, в полутора километрах слева, на подступах кпереправе, танки подымались из балки, переваливаясь в дыму, шли мимо неохотногоревших, как мокрые стога, машин, и соседние батареи в районе моста, и дваорудия его взвода, и противотанковые ружья из пехотных траншей велиодновременный огонь: трассы бронебойных снарядов, разрывы тяжелых гаубиц,фосфорические росчерки танковых болванок, огненные струи игравших с того берега"катюш" слились, скрестились над переправой, смешались там.

А самоходка, в укрытии за танком, выбирая цели, спокойно иметодично била сбоку, во фланг, и Кузнецов видел это.

– Лейтенант!.. - услышал он крик Зои. - Что ты стоишь?Видишь?..

Но Кузнецов ничего не мог сделать теперь. Самоходка билабеглым огнем по орудию Чубарикова. Орудие перестало стрелять, исчезло в багрововзлетающей мгле, а на эти взлеты мглы надвигался, шел, скоростью сбрасывая сброни низкие языки пламени, вырвавшийся откуда-то слева танк. Он, по-видимому,был зажжен бронебойным снарядом Чубарикова до того момента, пока самоходка незасекла и не накрыла позицию. И сейчас у орудия, как забором окруженногоразрывами, никто не видел его. А танк, все увеличивая скорость, все сильнееохватываемый широко мотающимся по броне огнем, тараном вонзился, вошел в этутьму, сомкнувшую орудие, стал поворачиваться вправо и влево на одном месте, какбы уминая, уравнивая что-то своей многотонной тяжестью. Затем взрыв сдвинулвоздух. Черный гриб дыма вместе с огнем вырвался из башни, и танк замер, косовстав на раздавленном орудии. Во вспыхнувший костер сбоку вонзались одна задругой трассы, мелькая вдоль фронта батареи, - это вело огонь по танку орудиеУханова, стоявшее крайним.

Кузнецов был потрясен, подавлен бешеным тараном горящеготанка, и его сознание уже не воспринимало ничего, кроме отчетливо-пронзительнойясности, что немцы атакуют насмерть на левом фланге, во что бы то ни сталопытаясь прорваться к берегу, к мосту, что расчет Чубарикова погиб, раздавленный,- ни один человек не отбежал от огневой - и что там, слева, осталосьединственное орудие из батареи - Уханова.

– Зоя… приказываю - в землянку! Уходи отсюда, слышишь?Я туда, к Уханову! - прохрипел Кузнецов и в ту же минуту увидел: Зоя, прикусиввспухшие губы, отбросив санитарную сумку на бедро, боком пошла, потом кинуласьк недорытому ходу сообщения, соединяющему орудия.

– Мне к Чубарикову, к Чубарикову! Может быть, кто ещежив! Не верю, что все… - И она, мотнув волосами, канула в ходе сообщения, нерасслышав приказа Кузнецова.

И он в отчаянии выбежал из огневой площадки, оглядываясь нагорящие по краю балки танки, на шевелившуюся за ними самоходку, против которойбыл бессилен.