Брестский квартет - Владимир Порутчиков

Брестский расположился с пленным немцем на краю густо заросшего орешником овражка, недалеко от того места, где расстался с товарищами. Кусты надежно укрывали его от посторонних глаз. На всякий случай он связал немцу и ноги, уложил «языка» на землю и приготовился ждать.

Примерно через час в стороне, куда ушли в поисках упавшего самолета капитан и старшина, вдруг послышалась стрельба. И хотя звучала она далеко и недолго, сразу насторожившийся Брестский уже всерьез подумывал о том, чтобы прирезать немца и идти на выручку своим, несмотря на полученный от Чибисова приказ. Дима даже достал из-за голенища трофейную эсэсовскую финку с черепом на конце рукоятки (глаза немца при этом испуганно расширились, он глухо замычал и задергался), как вдруг запыхавшийся голос Чибисова негромко позвал:

— Хохлатов, ты здесь?

— Товарищ капитан… — радостно отозвался Брестский, вылезая из своего укрытия.

— Быстрее хватай «языка» и уходим! Немцы на хвосте!..

— Есть. — отозвался Дима и проворно юркнул в кусты.

Пленный чуть было не лишился чувств, когда над ним с финкой в руках снова возник русский, и подумал было, что пришла его смерть, но разведчик вместо это быстро перерезал веревки на ногах «языка» и рывком приподнял с земли:

— Шнеле, фриц, шнеле! Да быстрее, гад, пошевеливайся!..

Недалеко от овражка Брестский увидел лежащего на плащ-палатке полковника с абсолютно белым лицом и искусанными в кровь губами. Рядом, ласково приговаривая: «Уж, потерпи браток… Потерпи, сердешный. Щас немножко полегче будет», суетился Крутицын, фиксируя при помощи бинтов и толстой ветки ногу лежавшего.

— Хохлатов, развяжи «языку» руки: вместе понесете раненого. Крутицын — впереди, я — в прикрытии, — быстро отдал распоряжение Чибисов, раскрывая планшетку. — Идем, как и планировалось, к линии фронта.

Перевода немцу не потребовалось. Он сразу понял, чего от него хотят и с готовностью схватился за концы плащ-палатки. Перед глазами штабиста все еще стояла полная холодной решимости физиономия русского и финка в его руках. «Этот шутить не будет, если что — прирежет как кролика», — думал с ужасом немец, косясь на пыхтящего рядом Брестского.

Но направление задали немцы. Разведчики едва не натолкнулись на прочесывающую лес цепь. Похоже, за них взялись всерьез, и возможно, уже был блокирован весь лесной массив. В какой-то момент товарищам даже показалось, что голоса и собачий лай раздаются повсюду. Значит, надо где-то отсидеться, переждать до темноты.

Теперь они уже вчетвером тащили раненого через лес. Старшина и Чибисов впереди.

— Наверное, хватились штабиста, да тут мы еще с полковником засветились, — тяжело дыша, хрипел Крутицын, не обращая внимания на хлещущие по лицу ветки.

— Ничего, прорвемся, — отзывался Чибисов, беспрестанно оглядываясь назад. — Не имеем права не прорваться.

Большие деревья внезапно сменились мелколесьем. Под ногами зачавкало и вскоре взглядам разведчиков открылось огромное, густо заросшее тростником пространство. Все невольно замедлили шаг. А за спиной все отчетливее слышался остервенелый лай рвущихся с поводков собак.

Выхода не было.

— В болото! — приказал Чибисов и уже нацелился шагнуть в трясину, как его остановил Крутицын.

— Погоди-ка, командир, — сказал он. — Тут лучше по одному. Да и без палки, пожалуй, не обойтись.