Кишиневское направление - Виталий Гладкий

Алексей выскочил на площадь и, свернув за угол, перешел на быстрый шаг. Дождь усилился, и площадь была безлюдна. Только у ресторана, который угадывался по звукам скрипок и гитар, урчали моторы машин, и слышался людской говор.

Маркелов решительно подошел к шикарному «майбаху», пассажиры которого – сутуловатый румынский офицер в годах и юная особа с очаровательным личиком – только что исчезли в ресторане, и, с силой рванув дверцу, забрался на переднее сиденье.

– Спокойно! Гестапо! – наставил он пистолет на перепуганного его появлением водителя.

– Я н-ни в чем н-не в-виноват…

Казалось, что еще немного и водителя хватит удар.

– Чья машина?!

– Г-генерала Раковицы…

– А ты его личный водитель.

– Так точно!

– Вот ты нам и нужен. Поехали!

– К-куда е-ех?…

– Прямо, затем повернешь направо. Да не дрожи ты так! Вперед!

Степан стоял под сводами арки и неспешно раскуривал сигарету. Растерянные шпики не решались что-либо предпринять. Они стояли у домов позади Кучмина, и, поскольку он перекрыл им выход на площадь, часть из них направилась к площади через близлежащие улицы. Двое обшаривали закоулки проходного двора в поисках исчезнувшего Маркелова.

«Майбах» с выключенными фарами резко притормозил неподалеку от Кучмина.

– Сюда! Быстрее! – раздался голос Маркелова.

Степан с разбегу нырнул в открытую дверцу. «Майбах» взревел и на большой скорости вырулил на центральную улицу. Сзади послышались крики, выстрелы.

– Стоп! – приказал Маркелов. – Выходи! Ну! – подтолкнул он перепуганного водителя.

Тот выскочил на брусчатку и, споткнувшись, растянулся во весь рост. Когда он поднялся, «майбах» уже исчез в одном из переулков. Солдат на неверных ногах подошел к какой-то тумбе, сел на нее и заплакал. А затем вознес горячую благодарственную молитву своей заступнице, Деве Марии…

– Чисто сработано, командир, – Степан смотрел в заднее стекло – погони не было видно. – Теперь куда?

– К провизору, – решительно сказал Маркелов.

Машину оставили во дворе. Внимательно осмотрели все подходы к аптеке со стороны черного хода, и только когда убедились, что опасаться нечего, прошли к двери. Окованная железными полосами, она внушительно выделялась потемневшими от времени дубовыми досками на фоне светло-серой стены. Дверь была заперта.

– Ну и что теперь делать будем? – спросил старший лейтенант Кучмина. – Здесь и граната не поможет.

– Придется идти через парадный вход.

– Не хотелось бы…

– Эт точно… Мне этот гад-провизор сразу не понравился. Может, у него там засада. Немцы хитры и предусмотрительны… – Степан тяжело вздохнул. – Пойду, гляну…

Старший сержант прошелся вдоль стены, поглядывая на узкие окошки, прикрытые ставнями, затем возвратился к двери и со зла сильно нажал на нее плечом. Неожиданно дверь слегка подалась внутрь.

– Командир! – зашептал Степан. – Сюда! Кажись, дверь закрыта не на ключ, а на задвижку…

Они навалились на дверь вдвоем – и едва не загремели по ступенькам, которые вели в подвал. Хлипкий, сильно заржавевший засов даже не сломался, а погнулся.

Стараясь ступать совершенно бесшумно, разведчики сначала заглянули в подвал (там стояли лишь бочки с вином), затем прошли по небольшому коридорчику, завернули за угол и поднялись по ступенькам к двери, окрашенной в белый цвет. Она оказалась не заперта. Алексей осторожно приоткрыл ее и заглянул внутрь уже знакомой ему гостиной провизора Войкулеску.