Бронекатера Сталинграда. Волга в огне - Владимир Першанин

Последствия вражеского налета были тяжелые. Ремонтная база горела в нескольких местах, на берег сносили убитых и раненых. Их оказалось более тридцати, в том числе многие квалифицированные рабочие. Сгорела сварочная мастерская, одна из наиболее важных для ремонта кораблей.

Склад деревообделочного цеха, где хранился запас досок, фанеры, банки с олифой, полыхал огромным костром. Хорошо, что уцелел сам цех с токарными станками и циркулярными пилами. Этот цех ремонтировал деревянные суда, которые получали больше всего повреждений: выгорали палубные надстройки, осколки дырявили борта и спасательные шлюпки.

Директор толково и быстро распоряжался. С раненными и обожженными людьми занимались санитары, оказывали первую помощь и отправляли в санбат. На берег переправили наиболее ценное оборудование: сварочные аппараты, измерительные приборы, электродрели, инструмент. Спешно маскировали токарную мастерскую и несколько других построек, расположенных в прибрежном лесу.

Костя пытался отыскать Надю, но всем экипажам было приказано оставаться на местах – ожидали повторного налета. Стало известно, что все четыре «Фокке-Вульфа-190» обстреляли и сбросили несколько бомб на зенитную батарею. Разбило одно орудие, осталось всего три.

Но самые тяжелые потери батарея понесла от пулеметного и пушечного огня. Имея на борту по четыре-пять стволов, истребители с небольшой высоты обрушили огонь на расчеты. Тяжелые зенитки были неповоротливы и не слишком эффективны против низко летящих самолетов. К тому же после предыдущих боев прибыло малоопытное пополнение. Едва не половина расчетов погибла или получила ранения.

Кращенко хотел увести почти отремонтированный «Верный». Но директор базы, угрожая пожаловаться в штаб фронта, убедил капитан-лейтенанта оставить катер. Хотя отражать возможный налет «Верный» мог лишь спаренной установкой ДШК и отчасти кормовым орудием с увеличенным углом обстрела. Было ясно, что еще один налет добьет ремонтную базу. Но упорный директор сумел добиться помощи. Звонил, кричал по телефону, объясняя положение:

– Переправа будет сорвана. Каждый день ремонтируем поврежденные суда. Если нас добьют, доставлять людей и боеприпасы в Сталинград будете на плотах. Не пробовали?

– На каких плотах?

Горький юмор директора насчет плотов не поняли, зато слова «переправа будет сорвана» заставили командование пошевелиться. Сначала на берег прибыли два грузовика с установленными в кузовах счетверенными установками «максимов». Директор сплюнул и снова схватился за трубку:

– Это называется «с паршивой овцы хоть шерсти клок»! Что ваши пулеметы смогут сделать против эскадрильи бомбардировщиков?

– Что, летят уже?

– Летят, разуйте глаза.

Немецкие самолеты в небе пока не появлялись, кроме наблюдателя «Фокке-Вульфа-190», кружившего на большой высоте. Но директор не сомневался, что «рама» отлично видит в свою мощную оптику огонь, который никак не могли потушить до конца.

Догорал склад деревоматериалов. Штабеля досок, листы фанеры, облитые краской и олифой из лопнувших банок и бидонов, давали такой жар, что пожарные не могли приблизиться к огню.

Кое-где вспыхивала трава. Ее тушили, но искры снова находили пищу для огня – подсохший бурьян, опавшие листья, сушняк. Не хватало шлангов и насосов, воду таскали ведрами, спешно рыхлили полосы земли, чтобы не загорелся лес.

Кращенко, проникшись важностью момента, приказал подвести ближе бронекатер «Быстрый» с зенитной «трехдюймовкой» на корме. Директор устало оценил его старания:

– Четверть спирта за мной. Когда появятся фрицы, лупите из всех стволов. Не собьете – так напугаете.

И хватил стакан водки со злости за свое бессилие. Немецкие самолеты действительно появились довольно скоро. Шли десять или одиннадцать пикирующих «Юнкерсов-87» в сопровождении четырех «мессершмиттов». Собрали действительно почти полную эскадрилью. Загруженные под завязку «юнкерсы» с торчавшими шасси урчали мощными моторами, как сытые псы. Над ними носились стремительные «мессершмитты».

– Вот и все, – устало подвел итог директор. – Пуляйте по ним, ребята, а они нас сейчас с землей смешают.

Первыми опять проскочили «мессеры», сбросив для затравки несколько бомб. Что-то взорвалось и горело. Зенитный огонь не успел догнать слишком быстрые самолеты, а сверху выстраивались в колесо все десять или одиннадцать Ю-87.

Костя успел выпустить по «мессершмиттам» несколько очередей, возможно, попал в последний из четырех, но тот, дернувшись, продолжал полет.

– Федька, давай новые ленты! – кричал он. – В этих по нескольку патронов осталось. Сейчас война начнется.

– Ой, мама! – подавая тяжелые коробки, вроде в шутку испугался помощник.

Но было видно, что он действительно нервничает. Пикирующие Ю-87 обычно сбрасывали бомбы с большой точностью по выбранным целям, чем отличались от двухмоторных «Юнкерсов-88» или «хейнкелей». Те чаще бомбили по площадям – лови, кому что достанется.

– Одиннадцать, – бормотал старшина Ступников. – Целую эскадрилью не собрали… но одиннадцать тоже неплохо.

В военной жизни случаются чудеса или в последние дни октября прибавилось авиации на наших аэродромах? В небе появились «ястребки», целых восемь. Четверка остроносых Як-1 и четыре Ла-5, немного массивнее, но идущие все вместе с большой скоростью. Такого еще не видели. Открывались люки, на палубу из бронекатеров выскакивали моряки. На берегу махали шапками рабочие, вылезшие из укрытий.

– Неужели наши?

– Ура! Наши!

– Сейчас дадут жару.

Воздушный бой разворачивался настолько стремительно, что уследить за ним было трудно. «Яки» кинулись на «мессеров», а четверка Ла-5 со скоростью шестьсот километров уже догоняла «юнкерсов», в полтора раза уступавшим им в быстроте. Ю-87 не успели развернуть свое знаменитое колесо, когда пилоты, показывая свое умение, выстроились в круг и начали один за другим пикировать на цель.

Бросает бомбы один, второй, пятый, пока не ударит последний «юнкерс». И каждый снова занимает свое место в чертовом колесе, чтобы сделать на цель второй заход. Жуткая штука, это колесо, когда вой сирен и падающих бомб не стихает ни на минуту, а частые взрывы «стокилограммовок» разносят все живое. На этот раз представления не получилось.

Ведущий пилот в головной паре наших «ястребков» Ла-5 ударил почти в упор сразу из обеих пушек. Спаренная трасса 20-миллиметровых снарядов ударила сверху по кабине «юнкерса», вспышки плеснулись огоньками на капоте, который сразу задымился.