Танковый таран. "Машина пламенем объята…" - Георгий Савицкий

Проводив взглядом кавалеристов, гвардии капитан Горелов захлопнул бронированную крышку люка впереди командирской башенки.

— Полный вперед! — скомандовал Горелов, прижав колодку ларингофона к горлу.

Двигатели танков заработали на тон громче, стальные траки гусениц вгрызлись в снег. Т-50 оснащались четырехтактным рядным 6-цилиндровым дизельным двигателем жидкостного охлаждения В-4 мощностью в три сотни лошадиных сил. Такие моторы, кроме очевидных преимуществ, обладали еще одним: звук от них был сравнительно негромким. Своим внешним видом Т-50 был очень похож на средний танк Т-34: та же компоновочная схема, те же наклонные бронелисты и покатая, обтекаемая башня. И более низкий по сравнению с Т-34 силуэт. Легкий танк Т-50 вообще выглядел как «младший брат» легендарной «тридцатьчетверки».

Пулеметный Т-40 также был не слишком заметен благодаря своим небольшим размерам и карбюраторному двигателю.

Все это позволяло легким танкам подобраться к позициям гитлеровцев практически вплотную.

— Наводчик, вправо двадцать — противотанковая батарея фашистов! — Как и намечал Николай Горелов, первые снаряды достанутся именно этой цели.

— Есть, вижу… — Наводчик развернул башню легкого танка по указаниям командира.

— Заряжающий, первые два снаряда — осколочно-фугасные. Остальные — шрапнель.

— Есть?

— По фашистской гадине — огонь!

— Есть огонь!

Грохнула танковая «сорокапятка». Теоретическая скорострельность пушки 20К составляла двенадцать выстрелов в минуту. Однако из-за необходимости ручной перезарядки и удаления стреляной гильзы от осколочного снаряда темп огня на практике был несколько ниже: в пределах четырех-семи выстрелов в минуту. Но и в таком случае беглый огонь четырех танковых орудий смел противотанковую батарею гитлеровцев. Артиллерийские выстрелы УО-243 с осколочной гранатой О-243 и УЩ-243 с картечью Щ-240 произвели страшное опустошение на артиллерийских позициях. Во все стороны летели ошметки изувеченной и окровавленной плоти в лохмотьях серых шинелей. Перекрученные куски металла бронированных щитов, оторванные колеса, лафеты, согнутые стволы, разбитые снарядные ящики.

Только расчет одной пушки оказался проворен настолько, чтобы умереть с честью. Но пара их выстрелов ничего не решила — 37-миллиметровые бронебойные снаряды лишь чиркнули по наклонным бронелистам легких советских танков. Бронезащита Т-50 была почти что эквивалентна такой же у «тридцатьчетверки».

Смяв противотанковую батарею гитлеровцев, советские легкие танки ворвались в село.

Легкие Т-50, кроме полуавтоматической «сорокапятки» 20К, были вооружены еще и двумя спаренными с нею пулеметами ДТ. И сейчас «Дегтяревы-танковые» «подметали» улочки села от фашистской нечисти.

Гитлеровцы опомнились быстро и открыли ответный огонь. Зарявкали счетверенные зенитки в центре села, с сухим треском заработали MG-34. Из теплых изб оккупанты выскакивали в одном исподнем, но с оружием в руках. Солдаты в кальсонах и касках торопливо передергивали затворы карабинов Kar.98K, досылая патроны в патронники. Пальба шла уже по всему селу.

Вот один из Т-50 резво развернулся и стеганул сдвоенной пулеметной очередью.

— «Механ», вправо давай! — скомандовал Николай Горелов.

— Есть, командир! — Степан Никифорович отработал рычагами управления и нажал на педаль газа.

Легкий Т-50 проворно развернулся на пятачке. Удельная мощность лучшего легкого танка Второй мировой войны, шедевра конструктора Астрова, находилась около значения 20 лошадиных сил на тонну веса машины. А коэффициент L/B, отношение длины участка гусеницы, соприкасающегося с грунтом, к ширине танка, равнялся 1,17. Для сравнения: у среднего танка Т-34 эти параметры составляли 18,3 лошадиной силы на тонну и коэффициент L/B 1,5 соответственно. В итоге «пятидесятка» была очень маневренной и динамичной. Гораздо более маневренной, чем «тридцатьчетверка», которая во многом, в том числе и в маневренности, была эталоном танкостроения того времени.

На тесных улочках все эти технические особенности сливались в главное: возможность выжить, чтобы победить. Приземистый компактный силуэт легкого танка, маневренность и скорость, наклонная броня имели здесь решающее значение.

Легкие танки прикрывали кавалеристов и десантников своей броней, а красноармейцы, в свою очередь, прикрывали танкистов.

Кавалеристы генерала Белова носились по улочкам села, словно всадники Апокалипсиса, они рубили и стреляли, истребляя оккупантов. Десантники, которые высадились вместе с «крылатыми танками», действовали быстро и слаженно.

Короткими перебежками, стреляя из пистолетов-пулеметов ППШ и «дегтярей», они расчищали себе дорогу к центру села. Четко «работали» снайперы: от их выстрелов гитлеровцам не было спасения.

Но все же не пулеметы и ружья были основным оружием парашютистов-диверсантов. Самым разрушительным оружием были обычные стеклянные бутылки. Правда, заполнены они были не ситром или кагором, а зажигательной смесью.

Вот молотит в окне избы немецкий пулемет, огонь головы поднять не дает. Тут же сухо трещат выстрелы немецких карабинов Kar-98K. Несколько бойцов-парашютистов коротко вскрикивают и падают на снег, который тут же пропитывается горячей русской кровью.

Остальные десантники рассредоточились и залегли. Заработали «дегтяри», зло и сухо затрещали ППШ.

А в это время фигура в белом маскхалате проворно поползла, прячась в сугробах. Вот отважный боец уже миновал простреливаемую зону, подобрался вплотную к избе и метнул бутылку в соломенную крышу. Адское, ревущее пламя мгновенно растеклось по соломе, гудящий огонь ворвался внутрь дома. И через пару минут вся изба была охвачена огненным вихрем. Вопя от ужаса, гитлеровцы сами выскакивали наружу и тут же падали замертво от прицельного огня десантников.

В начале войны Государственным Комитетом Обороны было принято решение об использовании в борьбе с танками бутылок с горючей смесью. Уже 7 июля 1941 года ГКО принял специальное постановление «О противотанковых зажигательных гранатах (бутылках)», которым обязал Наркомат пищевой промышленности организовать с 10 июля 1941 года снаряжение литровых стеклянных бутылок огнесмесью по рецептуре НИИ-6 Наркомата боеприпасов. А начальнику Управления военно-химической защиты Красной Армии, позднее — Главное военно-химическое управление, предписывалось с 14 июля начать «снабжение войсковых частей ручными зажигательными гранатами».

Десятки ликеро-водочных и пивных заводов на всей территории СССР на ходу превратились в военные предприятия. Причем «коктейль Молотова»[27]готовили прямо на старых заводских линиях, где еще вчера разливали ситро, портвейны и шипучее «Абрау-Дюрсо». С первых партий таких бутылок зачастую даже не успевали содрать «мирные» алкогольные этикетки. Помимо литровых бутылок, «коктейль» для «фрицев» разливали также и в пивные «поллитровки», и в винные, и в коньячные бутылки на 0,7 литра.