Батальон крови - Виталий Лиходед

За неделю до праздника ударил настоящий, русский мороз. Эта немецкая земля стала действительно нашей. Старые бойцы вспомнили о телогрейках, а остальные надели шинели. В поселке народ разделился. Со стороны легко можно было узнать, кто воевал, а кто только прибыл. Кроме юных лет этих солдат отличали новенькие шинельки. Те кто воевали, знали, как неудобно в шинели перепрыгивать через траншеи и воронки. Хочешь жить и согреться — найди телогрейку. Они и удобней и теплее.

Григорий готовился к празднику основательно. Он договорился с одной старушкой, чтобы та дала ему на время ключи от небольшого домика. Он стоял на окраине и был почти незаметен. Гриша сразу присмотрел его, но никак не мог вычислить хозяев. Помог рядовой Паров. Он перевел просьбу солдата одной женщине и та привела старушку. Бабулька сначала испугалась, но потом с радостью разрешила воспользоваться домиком. Гриша навел в нем порядок, принес старенькую печку, высунул трубу в единственное окно, и заделал его старой шторой, чтобы свет не проникал внутрь. Теперь оставалось как-то сообщить Тане о новом месте. Гриша долго настраивался, но как-то вечером решился и подошел с этой просьбой к Титовой.

— Товарищ лейтенант, разрешите обратиться, — спросил он.

— Разрешаю, — сухо ответила девушка.

— Без посторонних.

— Ну, хорошо, пошли, прогуляемся.

Встретились они около кухни, зашли задом, и Григорий спросил:

— Вы можете мне помочь?

— Конечно. Мог бы и не спрашивать.

— Тогда отдайте Тане эти ключи и скажите ей, что я домик приготовил. Пусть она на него посмотрит. Можно будет в нем встречаться и если она сбежит отпраздновать Новый год.

Девушка взяла ключ и попросила показать этот дом. Григорий вывел ее на улицу, и они пошли в конец поселка. Как только на окраине показался домик, Гриша указал на него и сразу, чтобы никто не заметил его, гуляющим с Титовой, ушел в штаб.

Вечером Титова вызвала его.

— На вот, тебе записка.

— Что от Тани?

— Тихо ты. Разорался. Девушка боится.

— Да, понимаю, — вздохнув, ответил Гриша. Он взял записку и сразу прочитал ее. Таня приглашала его на встречу в этот домик. Девушка написала, что ей все понравилось, и она постарается сбежать на Новый год к нему.

Радист весь день готовился к свиданию. Взял бутылочку вина из новогодних запасов, шоколад и две консервы вкусного, прессованного мяса. Все должно было произойти ночью. Гриша настроился внести в их отношения ясность и постараться наладить прямой контакт. Ему не очень нравилось привлекать других и доверяться им. В десять вечера он чистил сапоги и этим делом очень смешил комбата.

— Гриш, ты, что это на ночь сапоги чистишь? Парад ночью устраивать будешь? — подшучивал он.

— Да, я, это… — не зная, что ответить, растерялся солдат.

— В дом зайди, а то весь батальон тебе завидует.

— Есть. Все понял, — Григорий вошел в штаб и уже внутри продолжил приготовления. Но свиданию не суждено было случиться. Встречу Таня назначила на два часа ночи. В это время уже никто не гулял по поселку, а вот в двенадцать, и даже в час бойцы еще бегали из дома в дом.

В половину двенадцатого к штабу подъехал ЗИС. Эта легковая машина быстро развернулась и сразу уехала. Комбат встретил приехавших и пригласил их в штаб. Через полчаса Григорий понял, что сегодня ночью он с разведчиками уйдет за внешний рубеж, почти к Балтийскому морю. Там находился подземный минный завод. Один из приехавших оказался бывшим военнопленным. Он работал на этом заводе, но случайно во время выезда в лес за дровами сумел убежать.

Люди, что работали в этом подземном заводе, были пленными разных стран. Узнав, что Красная армия рядом, они стали искать способ связаться с ней. На сбежавшего пленника возложили эти обязанности. Почти двадцать человек — пленных, выехавших на заготовку дров, помогали ему: отвлекали немцев, рисковали, как могли. Побег оказался удачным, и этот человек попал куда надо. Звали его сержант Воторс — англичанин. Он хоть и с акцентом, но неплохо говорил по-русски, до войны учился в Ленинграде.

Задание было несложным. Разведчикам нужно было дойти до леса у моря и в назначенном месте оставить рацию. Каждую неделю, немцы вывозили туда пленных на заготовку леса. Их хорошо охраняли, но в самом лесу пленные ходили свободно в радиусе двухсот — трехсот метров. Подпольная организация подземного завода разработала план. Оставленная за камнем рация попала бы между бревен на завод и оттуда начала бы вести передачу важных и стратегических данных. В последнюю перед побегом неделю, — рассказал англичанин, — немцы заставляли разминировать торпеды. Оттуда извлекалась взрывчатка, которую фашисты хотели использовать при обороне города.

Командование решило тайно вывести пленных, а завод, как можно скорее взорвать. Естественно об этом задании в батальоне никто не знал и Григорий уже в дверях попросил Киселева, чтобы он сказал лейтенанту Титовой о том, что радист ушел в разведку.

— Хорошо. Она наверно и так в курсе. Ольга со старшиной две рации принесла ж. Значит, она знает, что вы уходите.

— Ну, вы все равно объясните ей.

— А что ты так за Титову переживаешь?

— Да не за нее. Она Татьяну знает, сообщит. У нас же сегодня встреча должна быть. Вроде как договорились. Я для чего сапоги начистил?

— А, я думал, в темноте блеск не виден, — подшутил майор.

— Конечно, не виден, но выглядеть-то надо прилично. Вдруг она с вечера меня увидит. Теперь вот измазать пришлось. Сами знаете в начищенных в разведку не ходят.

— Да, от прожектора немецкого могут блик дать, — снова пошутил Киселев. Он похлопал по плечу Григория и спокойно произнес:

— Этот англичанин, вроде нормальный. И дорогу он знает. По нашим данным немцев не должно быть в этом районе, но на войне, сам знаешь. Сейчас небольшие отряды гадов недобитых можно, где хочешь повстречать. Если нарветесь, смотри, слушай ребят.

— Да, нормально все, — вступился Яшка. — Все пошли Гриша, хватит с комбатом сюсюкаться. Я одну рацию беру, а ты давай свою. Все проверил?