Гроза над Цхинвалом - Александр Марков

Оператор гладил камеру руками, проверял, не отвалилась ли от нее какая-нибудь существенная из несущественнейших деталей. Стекла были в пыли, он порылся в сумке, нашел там фланелевую тряпочку, критически осмотрел ее и остался недоволен. На тряпке тоже была пыль. Она, как наждачная бумага, вмиг оставит на чувствительной оптике множество царапин.

– Зато у нас теперь есть свет, – резюмировал Беляш. – Аккумуляторов хватит надолго. Мы ж совсем немного сняли.

– Жизнь налаживается, – улыбнулся Сергей. – Вот если бы еще можно было к ним электроплиту подключить, совсем бы хорошо.

– Ты радуйся, что сейчас не зима, а то бы ночью замерзли на фиг, – не унимался оператор.

– А я ничего и не говорю. Радуюсь, как могу, – сказал Комов.

Труднее всего было найти занятие, чтобы убить невероятно медленно ползущее время. Вот если ты застрял на перегоне в метро и стоишь, повиснув на поручне, стиснутый со всех сторон такими же неудачниками, можно исхитриться, вытащить из сумки книжку и немного ее почитать. Дома отыскать для этого полчасика удается крайне редко. Всегда находятся какие-то неотложные дела – вынести мусор, стереть пыль, посмотреть телевизор. Новые книги так и остаются непрочитанными, а потом их уже и не хочется читать, потому что появляются другие, которые тоже остаются нераскрытыми. Книга, которую Сергей взял с собой в эту поездку, осталась вместе с другими вещами в доме, где они квартировались, и он не знал, сумеет ли заполучить ее обратно. Да и темновато было подвале для того, чтобы читать.

Тем временем, Беляш примостился спиной к стене и над чем-то колдовал, перебирая пальцами. Лицо его освещалось неоновыми всполохами. Оператор играл в какую-то ерунду, записанную в мобильном телефоне. Игрушки в мобилках имели отличную графику. Лет пятнадцать назад о такой красоте даже не мечтали обладатели самых современных на тот момент компьютеров. Женька предусмотрительно отключил звук на телефоне, и игра проходила в полнейшей тишине. На оператора было любо-дорого смотреть. На лице его, озаряемом разноцветными бликами, отражался азарт. Беляш словно забыл о том, что творится вокруг.

Сергей с улыбкой посмотрел на оператора, потом нащупал собственный телефон, вытащил, раздумывая – вернуть его к жизни или нет? Наконец нажал на кнопку включения. Мобильник радостно пискнул, просыпаясь. Прием был сносным. Шкала, показывающая степень зарядки аккумулятора, в красный сектор не ушла, застыла почти на середине. Телефон еще будет работать дня три.

Сергей перевел вызов в режим вибрации и джойстиком стал исследовать меню. Он решил последовать примеру оператора, но не помнил, какие игры есть в его телефоне. Игр обнаружилось с десяток, от гольфа и бильярда, в которые Комов играть не умел, до всяких бродилок. Им-то он и решил отдать предпочтение, но в этот момент телефон завибрировал. Вызывали из редакции.

– Да? – тихо произнес Сергей.

– Ну, наконец-то! Вы куда запропастились? Мы вас весь день вызываем. Все на ушах стоят! Живы или нет? Что там с вами стряслось?

Во время этого монолога Комов перебирал в уме голоса коллег, пытаясь сообразить, с кем говорит, но так и не догадался. Да и какая разница в конце-концов?

– Мы в подвале сидим. В Цхинвале. Громко говорить не могу. Грузины ходят по улицам, в подвалы гранаты бросают. Не хочу, чтобы и в наш бросили. Завалило нас чуток, а так все нормально. Живы и здоровы.

Оператор оторвался от игры и напряженно слушал, что Сергей говорит. На том конце линии, на несколько секунд воцарилось молчание. Комов услышал, как его визави, оторвавшись от трубки, заорал на всю редакцию, передавая услышанное.

– Не фига себе… – наконец донеслось из трубки, потом в ней послышался другой голос:

– Вам помощь какая нужна?

– А чем вы помочь можете? – спросил Сергей. Этот голос он узнал. Говорил директор новостей. Не дождавшись ответа, Комов продолжил: – Мы тут пока тихо сидеть будем. Когда наши город отобьют, тогда и проявимся, скажем, где нас искать. Вы уж там постарайтесь, чтобы спасатели к нам побыстрее пробились.

– О чем речь? Само собой!

– Наши-то когда подойдут? А то мы здесь ни черта не знаем.

– На подходе они. Рокский тоннель Пятьдесят восьмая армия прошла. У них танков и людей вдвое больше, чем у грузин. Вот-вот должны по городу вдарить!

– Ох, не хочется, чтобы они сильно вдаривали. Мы, знаешь ли, на собственной шкуре пережили, как по нему вдарили грузины. Ощущение, мягко говоря, мало приятное, – чуть помолчав он добавил: – Небось, хотите, чтобы я чего-нибудь на эфир наговорил?

– Э-э-э… – Сергей чувствовал, что директор впал в раздумье. Конечно он очень хотел, чтобы корреспондент сделал репортаж из заваленного подвала в осажденном Цхинвале. Это был брэнд! Но Комов ясно дал понять, что находится в опасности и лишний раз подавать признаки жизни ему не стоит.

– Э-э-э… – продолжал тянуть директор, потом осторожно спросил: – Может все-таки не нужно рисковать?

– Ща, я в окошко посмотрю, что вокруг творится…

Он подошел к табуретке, встал на нее, посмотрел в щель. На улице было безлюдно, но сектор обзора стал еще меньше, Комов видел лишь крохотный кусок города, а буквально в нескольких метрах от него, могли быть враги.

– Я попробую, – наконец прошептал Сергей.

– Сейчас?

– Да.

– Хорошо! Тебя переключат на студию записи. Когда сможешь – начинай говорить. Закончишь, скажи «конец» и отключайся. Вы там поосторожнее все-таки. Не нужен нам риск! Вашим родным позвоню, скажу, что все в порядке, а то они тоже волнуются.

– Лады. Скажи Татьяне, что у меня трубка разрядилась, а зарядить ее негде. Про подвал не говори. Наври, что мы уже в Джаве, а там наши.

– Хорошо.

– Ну все, счастливо. Созвонимся попозже. Переключайте на студию.

Сергей отошел в самый дальний угол подвала, сел на матрас и накрылся одеялом. Так по ночам дети прячутся от всяких страшилищ, которые бродят по дому в темноте. Если при этом еще и говорить какую-нибудь считалочку, то они нипочем тебя не найдут. Но такие методы действуют только в детстве…

Оператор посмотрел на Сергея, забившегося под одеяло и что-то там бубнившего, потом взгромоздился на табуретку – подстраховать, хотя корреспондент и забыл его об этом попросить.