Бронекатера Сталинграда. Волга в огне - Владимир Першанин

– У меня броня противопульная. Даже легкие снаряды ее пробивают, – снова напомнил Кращенко.

– Ну и что? – Голос капитана второго ранга повысился еще больше. – Баркас или лодку вообще одной очередью ко дну пустить можно. Иди, а то я подумаю, что ты струсил. Впрочем, подожди.

Капитан второго ранга не хотел провожать на действительно опасное задание командира дивизиона на таких резких тонах. Вышел из-за стола, обнял за плечи.

– Выполните задание, всем командирам и отличившимся морякам – ордена. Тебе особо. Рассчитывай на Красное Знамя. Но чтобы все было вот так! – Капитан второго ранга крепко сжал кулак и потряс им в воздухе. – Выбирай для выполнения задания лучших. Ну, а кто поведет корабли – твое дело. Замполит у тебя крепкий?

– Так точно!

– Ну, пусть будет замполит. Не все же им языками трепать. Полезно и пороха понюхать.

Если командир дивизиона вернулся на базу смурной, погруженный в невеселые мысли о будущем, безнадежном, по его мнению, десанте, то среди моряков царило веселое возбуждение. Про десант и его сложности экипажи еще не знали. Да и вообще война приучила людей жить одним днем, не заглядывая наперед.

А сегодняшний день, можно сказать, выдался удачным. Успешно отбили налет «юнкерсов». И не просто отбили, а ударили с морским шиком, азартом. Весь берег видел, как влепили снаряд точно в «яблочко» и разнесли бомбардировщик на куски. Второй едва ушел, скорее, уполз с развороченным брюхом и шасси. Тоже запишем его на наш счет – до аэродрома он вряд ли дотянет.

Но как и предсказывал раздраженный активностью своих подчиненных капитан-лейтенант Кращенко (накаркала ворона), через час пожаловали сразу две тройки «юнкерсов» под прикрытием истребителей. Над Волгой их перехватили наши «ишачки» и новые остроносые Як-1.

Завязалась схватка, «ястребки» сбили «юнкерса», потеряли в бою с «мессершмиттами» двух «ишачков», но бомбардировщикам прорваться не удалось. Бой ушел куда-то в высоту, над городом, и Федя Агеев божился, что видел, как падал сбитый «мессершмитт». Может, падал, а может, нет – но пулеметчику поверили.

И еще одно радостное событие. Вернулся наконец «Прибой», про которого Кращенко, озабоченный полученным заданием, как-то и не вспомнил. А бронекатер, оказалось, попал перед рассветом в ловушку, из которой сумел выбраться чудом.

Перед рассветом у завода «Красные Баррикады» снаряд развернул кусок палубы и вывел из строя двигатель. Катер кое-как приткнулся к берегу, выгрузил подкрепление, боеприпасы, но остался под обрывом – двигатель требовал ремонта.

Капитан «Прибоя», молодой, энергичный мичман Иван Батаев, который недавно сумел спасти свой катер после разрыва тяжелого снаряда, проломившего борт, не подкачал и на этот раз. Сообщить на стоянку, попросить помощи он не мог – от сильного сотрясения лопнули лампы в рации. Оставалось надеяться только на себя. Батаев собрал на берегу подмогу, буквально на руках, по узкому заливчику, загнал бронекатер вплотную к обрыву. Знал, что на песке их быстро добьют из минометов.

Пришлось разбирать часть двигателя. Вокруг сидели и лежали сотни две раненых, которых собирались эвакуировать на «Прибое». Именно столько мог загрузить под завязку катер и на малом ходу ночью пересечь Волгу. К двум сотням постепенно прибавилось еще несколько десятков.

Кто был в сознании, курили привезенную махорку, тревожно переговаривались, пытались заглянуть в машинное отделение и без конца спрашивали:

– Ну, что, скоро почините, товарищи флотские?

– Сил нет терпеть. По ноге антонов огонь пошел, – стонал кто-то. – Ежели операцию не сделают, помру к вечеру.

– У тебя нога, а мне в живот две пули угодили, – с трудом шевелил губами покрытый испариной боец.

Минами немцы катер достать не смогли, они летели с перелетом. Но сумели взобраться на гребень обрыва и с расстояния метров восьмисот вели непрерывный огонь из двух пулеметов, меняя перегревшиеся затворы и стволы.

Им отвечали из окопов редкими очередями (патронов постоянно не хватало) и пытались взять пулеметчиков на мушку наиболее меткие стрелки. Возможно, попадали в цель, но немцы пополняли расчеты, и два МГ-34 били, как отбойные молотки, по броне «Прибоя».

Больше всех доставалось раненым. Ожидая, что вот-вот починят двигатель, и опасаясь, что катер уйдет без них, они продолжали оставаться возле «Прибоя». Прятались за корпус, вжимались в щели под обрывом, а некоторые лежали в ледяной воде – здесь их защищало русло ручья.

Иван Батаев, вчерашний курсант военно-морского училища, выпущенный вместе со многими другими досрочно, видел, как пули бьют в тела живых и мертвых, добивают раненых. Рядом шевелилась людская масса, слышались стоны, крики, шлепки пуль, вонзающихся в тела. Кровь уже не впитывалась во влажный песок и вытекала из многочисленных ран в ручей, по которому втащили катер.

Прозрачная вода стала бурой, вязкой на вид. Один из раненых, замерзая в протоке, выполз повыше. Его захлестнули фонтанчики песка, выбитые пулями, снова сбросили в воду. Слабо шевельнулась рука, и тело в прожженной на спине шинели медленно покатило течением.

Батаев ничем не мог ответить немецким пулеметчикам. Вся носовая часть бронекатера вместе с орудийной башней на баке была зажата в узкой расщелине. Спаренный крупнокалиберный пулемет на крыше рубки и кормовое орудие тоже не могли вести огонь, мешал глиняный выступ. Не обращая внимания на пули, мичман добежал до кормовой башни.

– Снесите этот выступ к чертовой матери и заткните пулеметчиков. Снарядов хватает – чего их беречь.

Командир орудия, из опытных артиллеристов, отрицательно покачал головой:

– Не получится, Иван Степаныч. Его только бомбой можно развалить. Выйдем на воду, там с гадами и разберемся.

Немцы снова открыли огонь из минометов, переставив их на другую, более удобную позицию. Пока катер по-прежнему был защищен обрывом. Мины взрывались наверху, внизу, на кромке песка. Некоторые, выпущенные умелыми минометчиками, долбили край обрыва, обрушивая каждый раз целые пласты глины. Она сползала в промоину, заваливая переднюю часть катера вязкой массой. Моряки лихорадочно сгребали глину лопатами. Носовую орудийную башню и стволы пулеметов накрыли брезентом.

Очередная мина взорвалась на корме. Палуба выдержала, лишь погнуло леерное заграждение. Но следующая мина досталась раненым. Фонтан песка и дыма подкинул сразу несколько тел. Люди, переползая через мертвых, еще теснее вжимались в обрыв. Но большинство остались лежать неподвижно, терпеливо ожидая своей участи.

– Снять с башни один пулемет, – приказал Батаев. – Установить на обрыве и открыть ответный огонь.

– Не горячись, – успокаивал молодого вспыльчивого капитана боцман. – Ни щита, ни станка нет, снесут ДШК вместе с расчетом. Механики уже ремонт заканчивают.