Заградотряд. "Велика Россия – а отступать некуда!" - Сергей Михеенков

– Осторожней, не урони. А то взлетим вместе с этим железом.

– Это что?

– Сумка с гранатами. Ими и подорвем танк. На-ка вот еще… – И бронебойщик подал вначале одну, потом другую винтовку. Обе были чуть покороче «мосинок», с оптическими прицелами, забранными в чехлы.

– Снайперские винтовки?!

– Тихо. О винтовках надо помалкивать, иначе ротный их у нас заберет. Это – как «барыню» на гармони сыграть. Вот только патронов к ним нет.

– Немецкие, что ли?

– Немецкие, а то какие ж. Системы «маузер». Слышь, профессор! – тут же окликнул он Хаустова, сторожившего глухую ночь и пустынное поле, в котором шуршал дождь да где-то, шагах в ста, переговаривались артиллеристы. – Пока мы тут с Калугой вагоны разгружаем, собрал бы патроны. Я видел, как ты стреляешь. Одна винтовка – твоя. В знак благодарности от истребительно-противотанкового расчета за надежное прикрытие.

Когда бронебойщик вылез из бокового люка и спрыгнул на землю, Петров догадался о причине его необычного оживления. От него пахло спиртным. Пил он, похоже, самогонку, причем не очень хорошей выгонки. И нашел ее, скорее всего, в танке.

– Там у них – целый буфет. – И бронебойщик потряс гранатной сумкой.

В сумке, кроме банок с рыбными и мясными консервами, оказались и две гранаты. Небольшие, круглые, чем-то похожие на наши Ф-1, но без ребристой насечки и, пожалуй, полегче. Бронебойщик скрутил их проволокой. Детонатор вставил только в одну.

– Вот и все. Можно рвать.

Подождали возвращения другой группы. Вскоре пришли артиллеристы. В плащ-палатке они несли третьего. Но следом за ними шел и Коляденков. Раненого положили под ракитой, на сухое. Он тихо вздохнул и застонал. Коляденков наклонился к нему, сказал:

– Вот, разведчика подобрали. Из тех, которых мотоциклисты постреляли.

– А колесо нашли?

– Какое там колесо…

– Слушай, ополченец, тебе же ротный голову оторвет. Без колеса в траншее лучше не появляйся. Взялся командовать – давай!

– Не оторвет, – неуверенно ответил Коляденков, пропустив мимо ушей то, что младший сержант назвал его «ополченцем».

– Ты его плохо знаешь, – продолжал напирать бронебойщик.

– А ты его откуда знаешь? – Коляденков ощупывал раненого, словно пытался понять, стоит его нести за реку или оставить здесь как ненадежного. – Не пойму, куда его. Крови вроде нет.

– Надо скорее выносить. Там санитары разберутся, перевяжут. Давайте вперед. А мне танк рвать надо. – И бронебойщик снова занялся своими гранатами, показывая и «ополченцу», и всем остальным, что подчиняться он здесь никому не намерен, что у него свое, не менее важное задание.

По существу, так оно и было. Если не удастся подорвать этот танк, днем немцы утащат его, отремонтируют, залепят сваркой щели от пуль и – нате вам, еще один танк на Московском направлении. Опять в него стрелять надо. Но в другой раз такой удачи может и не случиться. Поэтому младший сержант Колышкин с пониманием выслушал матюги ротного, приказавшего ему во что бы то ни стало превратить подбитый «T-III» в металлолом.

– Иначе я тебе, в гриву-душу, твой танк не зачту! Понял? Грызи его зубами, разбивай кувалдой, а чтоб ни одной живой заклепки не осталось! Исполнишь, представлю к медали.

Старший лейтенант Мотовилов был, конечно же, настоящим офицером. Вот батя так батя, вспоминая разговор с ротным, думал бронебойщик Колышкин. Мог бы приказать взорвать танк саперам. Те бы мигом заложили заряд, и разнесло бы эту железную коробочку по деталям по всей пойме. Но у ротного были свои соображения: младший сержант Колышкин, первый номер боевого расчета ПТР, должен был довести начатое дело до конца. А там – получай боевое, заслуженное серебро на грудь.

– Ну, батя… – И у младшего сержанта Колышкина даже зачесалось чуть ниже левой ключицы.

Петров стоял неподалеку. Боец стоял рядом и напряженно слушал поле. Все правильно, твое дело охрана, рассеянно думал о своем напарнике бронебойщик. Он все больше и больше сомневался в том, что взрыва двух противопехотных гранат будет достаточно для того, чтобы сдетонировал боекомплект в танке. Снаряды он вытащил из укладки и свалил в кучу напротив люка, чтобы граната упала прямо на них.

– Надо найти еще пару гранат. Посмотри, у тех, которых профессор завалил. Смотри в голенищах сапог или за ремнями. Все, что найдешь, тащи сюда.

Через минуту Петров вернулся. Протянул бронебойщику гранату с длинной ручкой.

– Вот эта помощней будет. И понадежней. У нее замедлитель долгий. Успеем отбежать.

Бронебойщик примотал проволокой к корпусу штоковой гранаты «лимонки», отвинтил колпачок, выдернул шнур и бросил связку, целясь в боковой люк башни. Но то ли он, пока Петров искал гранату, еще приложился к трофейной фляжке и переборщил, то ли переволновался по поводу обещанной ротным медали, но связка в люк не попала. Гранаты ударились о броню и с хрустом упали к ногам бойцов. Петров услышал сухой щелчок воспламенителя и одновременно голос бронебойщика:

– Пиздец медали.