Командир подлодки. Стальные волки Вермахта - Гюнтер Прин

Мы получили приказ препятствовать высадке английских войск и несколько дней крейсировали около Нарвика. Апрельским днем мы вошли в фиорд. День был ясный, солнце сияло на бледно-голубом небе, снежные вершины блестели. Мы осторожно продвигались по фиорду. По обе стороны отвесные стены скал в несколько сотен футов высотой почти вертикально спускались в море. Перед нами лежал узкий фарватер, темный и спокойный. Это было очень неудобно, потому что в любой момент могли появиться вражеские самолеты, а в такой прозрачной воде мы будем видны и на большой глубине. Любая расщелина в скале могла скрывать врага, готового наброситься и уничтожить нас, как и мы готовы уничтожить его. Каждый дом и каждая улица таили опасность, поскольку в это время позиция Норвегии еще не определилась. Мы стояли на мостике и внимательно осматривали в бинокли небо, море и землю. Увидев маленькое поселение из крошечных коричневых хижин, ленившихся на склоне холма, мы ушли на перископную глубину. Когда мы снова поднялись, была ночь, светлая летняя ночь в Норвегии, когда цвета исчезают, но контуры остаются четкими. Лодка медленно огибала мыс. Перед нами, едва ли не в двухстах метрах, стоял на якоре военный корабль, четко вырисовывающийся на белом снегу холмов. Это был английский крейсер 7–8 тысяч тонн водоизмещением. Я сразу приготовился к атаке. Мы уже заканчивали патрулирование, и в носовом аппарате оставалась только одна торпеда. Только один выстрел, и просто необходимо попасть.

— Приготовиться… Приготовиться к выстрелу. Огонь!

Вся лодка вибрировала от отдачи, когда мы разворачивались. Мы должны были поворачивать медленно и осторожно, потому что при большой скорости волна и шум двигателей выдадут нашу позицию, настолько близко мы находимся к противнику. Погрузиться так близко от берега было невозможно. Наша лодка поворачивала, а мы наблюдали путь торпеды. «Проклятье! Промахнулись!» Торпеда сбилась с курса и свернула к скалистому утесу перед кораблем. Внезапно под килем послышался царапающий звук, и мы прочно застряли прямо под пушками врага. В тот же момент торпеда ударила в скалу.

Раздался сильный взрыв, столб воды поднялся по стене утеса. На долю секунды я подумал, что все потеряно. Если мы хотим уйти, надо поторопиться.

— Оба двигателя полный назад! — проревел я.

Двигатели пришли в движение, полетели искры, густая пена забурлила за кормой, но лодка не шевелилась. Я посмотрел на крейсер. Ничего не было видно. Он стоял темный и молчаливый, как спящее чудовище. Я схватил первого офицера:

— Иди разбуди свободных от вахты. Прикажи им бегать по кораблю и раскачивать его.

Второму офицеру я приказал уничтожить все документы и установить взрывные устройства так, чтобы взорвать лодку, если мы попадем в руки врага. Он скрылся в люке. Я снова посмотрел на крейсер. Неправдоподобно, но он не подавал признаков жизни. Я подумал, что мне хотелось бы уметь так спать, когда я буду на пенсии.

— Выпустить воду из торпедных аппаратов и продуть баки, — приказал я.

Это существенно облегчит корабль. Началась лихорадочная деятельность. Люди толпой бежали наверх, спотыкаясь в спешке, потом бежали вниз. Короткий свисток — и топот многих ног. Команда бежала на левый борт. Снова свисток, едва слышный за шумом двигателей, и ноги потопали на правый борт. Это продолжалось долго. Вверх — вниз, вверх — вниз — снова и снова. Судно шевельнулось, но еще не освободилось. Я пытался повернуть, приказал правой машине «стоп», затем руль на левый борт и двигатель правого борта на полскорости вперед. Мы поворачивались ужасно медленно и неуклюже, оставаясь на мели.

Сигнальщик левого борта подошел ко мне и прошептал:

— Там что-то движется.

— Где?

Он указал в ночь. В фиорде, перед нашим заливом, к нам медленно и беззвучно двигалось судно, еле видимое, серое в серой ночи. Потом появились огни, нам посылали сигналы Морзе и давали опознавательные сигналы.

— Отвечать? — спросил сигнальщик, понизив голос, хотя шум двигателя заглушал любые слова.

Теперь у нас было два врага: за спиной крейсер, а впереди другой вражеский корабль. Хансель держал сигнальный фонарь наготове.

— Нет, — сказал я быстро. — Пусть думают, что мы контрабандисты.

Корабль еще поморгал морзянкой, но мы не отвечали, и он прекратил сигналы. Хансель повернулся ко мне:

— Командир, там старый рыбацкий катер.

Он резко замолчал, но в этот напряженный момент наши души были настроены так, что я понял его без дальнейших слов. Я подумал, что, если все пойдет плохо, мы сможем уйти в Нарвик на нем, и приказал:

— Принесите пулеметы, гранаты и взрывчатку.

Крейсер все еще спал. Наблюдатель с левого борта доложил:

— Командир, это траулер.

Я присмотрелся. Он прав. Вооруженный траулер заходил отдохнуть у входа в наш залив. Мы оказались в ловушке, беспомощные, без торпед. Неподвижная мишень для двух противников, каждый из которых был сильнее нас. Штурман произнес:

— Лодка движется назад.