Я дрался на Ил-2 - Артем Драбкин

Зовут меня Яковлев Владимир Осипович, а раньше я был Рак Владимир Осипович. Фамилию поменял — жене не понравилась, а мне какая разница… Теперь все меня знают как Яковлева. И товарищи-фронтовики тоже так зовут.

Родился я 22 марта 1925 года в городе Гатчина. Мама была домохозяйка, а отец работал на железной дороге машинистом. Я самый младший. Семья большая была — шестеро детей… Но в семье был достаток. Держали овец, кур, поросенка, питались хорошо…

До войны я учился здесь, в Гатчине, во 2-й школе, а сейчас это 4-я средняя школа. Окончив пять классов, поступил в ремесленное училище. А потом в 1940 году нас отправили в Волховстрой, в Волховское ремесленное училище. Там на заводе я должен был учиться плавить алюминий… Но случилось так, что я ремесленное училище закончил в другом городе и стал слесарем-инструментальщиком.

Когда началась война, нас эвакуировали в Кузбасс, в город Сталинск, сейчас — Новокузнецк. Окончил училище с отличием, и меня оставили работать мастером производственного обучения. Преподавал технологию, вел практику…

— Как Вы узнали, что война началась?

— В Волховстрое, в ремесленном училище по радио объявили: «Война! Немцы напали на Советский Союз». Паника возникла, ребята убегали по домам. А я был дисциплинированный — остался, никуда не побежал. Я «в сорочке родился» — те, кто домой убежал, в плен попали, а мы поехали в Кузбасс.

— На каком производстве Вы оказались?

— Мы производили военную продукцию. Нам прислали специальные приспособления и штампы. Штамповали и собирали авиационные пулеметные ленты для крупнокалиберного УБ Березина…

Дважды меня вызывали в военкомат, но начальство оформляло мне броню. А я на фронт хотел. У меня все три брата были на фронте, самый старший и два двойняшки с 1921 года. А мама у немцев в плену…

Весной 1943 года я перебрался на частную квартиру Марии Ивановны Ефимовой, и на мой новый адрес пришла повестка из военкомата. Я про нее никому в ремесленном училище не сказал. Ну что еще мне оставалось делать, чтобы призвали… Пришел в военкомат и говорю: «Я не могу оставаться в тылу. У меня вся семья на фронте, а я вроде как в бегах…»

Мне ничего не ответили, но как только получили документы из ремесленного училища (а данные на меня были хорошие), меня отправили в Троицкое авиационное училище. Это под Челябинском, называлось «летное училище стрелков-радистов». (Правильно — Челябинская Краснознаменная военная авиационная школа стрелков-бомбардиров. — О.Р.)

— Как Вы относились к тому, что немцы аж до Волги дошли?

— Пораженческих настроений не было. Ведь когда неожиданно нападают, конечно, больше шансов завоевать, оккупировать большую площадь. Но положение на фронте беспокоило. И когда мы втянулись в войну, когда сказали, что «Родина-мать зовет», все пошли добровольно. Пошли и четырнадцатилетние… Им говорили: «Вы дорастите до возраста самостоятельного, и вас призовем…»

А нам казалось — вот нас отправят на помощь, а уж мы-то немцам покажем!

— Каковы были бытовые условия, пока Вы работали мастером?

— Бытовые условия у нас были хорошие. Было и общежитие, и заводская столовая с трехразовым питанием. Обуты, одеты, теплая одежда была, правда, шапок еще не было. Были фуражечки с наушниками от мороза. Перчатки давали, носки. Все делалось, чтобы молодежь работала спокойно, с чистой душой.

— Сколько Вы получали?

Когда я мастером работал, получал четыреста рублей. В ремесленном училище бывали еще премии. Не вещами, а деньгами.

Ну на что эти деньги можно тратить? Одежда у меня вся была. Питался я в столовой, водку не пил. Мастеру училища цены в столовой были со скидкой, небольшие… Недоедания не было.

— Как Вы отнеслись к сообщению о том, что наши самолеты в 1941 году Берлин бомбили? Или Вы это не заметили?

— То, что наши бомбили Берлин, мы знали. Доволен был народ — мы доказали немцам, что мы и в таких трудных условиях можем до них дотянуться… И что мы все ж таки их доконаем.

— Как Вы отнеслись к победе в Сталинградской битве?

— Она подробно освещалась в наших газетах. И то, что произошло в Сталинграде, ставили в пример — вот как надо защищать Отечество. Честь и хвала нашим воинам! Ни шагу назад!

И это было в каждой душе, я вам честно говорю, в каждой душе. Это и у нас в ремесленном училище все были гражданские, и все говорили: «Добьемся победы!»

— Скажите, какое отношение было к блокированному Ленинграду?