В августе 1941 - Александр Оришев

Некоторый опыт у «Бранденбурга-800» на этот счет имелся. В Ираке 11 мая 1941 г. «бранденбуржцы» взорвали две канонерские лодки и захватили около 50 кораблей обеспечения, нанесли серьезный урон британским войскам на Великом караванном пути из Дамаска в Рутбу. В конце мая в долине реки Тигр бойцы «Бранденбурга-800» организовали засаду на подразделения регулярной британской армии, уничтожив при этом около 100 солдат и офицеров противника. Перебравшись в Иран, следуя своему знаменитому девизу «Для Бранденбурга все дороги хороши!», спецподразделение должно было осуществить захват аэродромов, мостов, плотин и других стратегических объектов, а также перейти советско-иранскую границу с последующей организацией диверсий в советском Закавказье.

Подготовка «бранденбуржцев» вызывала уважение. Бойцы «Бранденбурга-800» знали восточные языки, владели техникой прыжка с парашютом, десантирования на побережье, движения по пересеченной местности. Они были обучены вести боевые действия в сложных погодных условиях иранской пустыни и ночью, были хорошо знакомы с различными видами стрелкового оружия и военной техники. Главная задача «бранденбуржцев» сводилась к тому, чтобы с помощью маскировки и введения противника в заблуждение добиться эффекта внезапности, который должен был использоваться идущими за ними немецкими войсками. При этом внезапность носила тактический, а иногда и оперативно-стратегический характер. Применение «Бранденбурга-800» было таким разнообразным, что охватывало все мыслимые формы и методы, присущие операциям разведывательно-диверсионного характера при полной или частичной маскировке. При полной маскировке использовалась форма одежды противника и его вооружение, чтобы было нарушением правил ведения войны.

Безусловно, эти приготовления не могли пройти незаметно. Советская разведка получала необходимую информацию о деятельности немцев в Иране. Но почему не принимались меры в феврале, марте, апреле 1941 г., т. е. еще до начала германской агрессии против СССР? Увы, но советское руководство четко следовало курсу пакта Риббентропа — Молотова, следуя которому было принято считать, что вся активность абвера и СД в Иране направлена прежде всего против англичан и не затрагивает непосредственно интересы СССР. Не принимая никаких особых мер, в посольстве СССР в Тегеране продолжали следить за германской колонией, собираю ценную информацию о Ф. Майере, Б. Шульце-Хольтусе, Р. Гамотте и других.

Между тем еще 18 декабря 1940 г. ОКВ утвердило план «Барбаросса». Непродолжительный период дружбы и компромисса между Германией и СССР подошел к концу. Война надвигалась с роковой неизбежностью. Замысел Гитлера состоял в том, чтобы в ходе трехмесячной кампании покончить с Советским Союзом. Этот шаг должен был создать экономическую, а также политическую основу для осуществления второго этапа молниеносной войны, который предусматривал широкие операции против стран Ближнего и Среднего Востока, продвижение немецких войск в страны Африки, а также захват Азорских островов. Во имя выполнения этого плана 17 февраля 1941 г. Гитлер отдал приказ разработать в качестве «дополнения» к нему операцию по захвату сложного по своему рельефу Афганистана — с дальнейшим наступлением на «жемчужину» Британской империи — Индию[146]. Естественно, что ее успешное завершение не могло состояться без захвата Ирана. Германская армия, вторгшись в Иран и Афганистан, должна, по замыслу фюрера, преодолеть Гиндукуш и ворваться в Индию. Завоевав ее, вермахт должен был соединиться на ее восточных границах с наступавшими японскими войсками, что, по твердому убеждению Гитлера, превращало Германию во властелина мира. При таком ходе событий Соединенные Штаты Америки и Канада, увидев мощь германского оружия, пошли бы на любые уступки — лишь бы сохранить независимость.

Подготовка к операции «Барбаросса» и последующим операциям велась в атмосфере такого оптимизма и такой уверенности в победе, что уже через неделю афганская директива фюрера стала предметом беседы между Ф. Гальдером и главнокомандующим сухопутных сил В. Браухичем, а также Ф. Гальдером и начальником оперативного отдела генерального штаба сухопутных войск А. Хойзингером.

Ф. Гальдер не заставил себя ждать и как результат этих совещаний 7 апреля 1941 г. представил план по распределению и использованию сухопутных войск сразу после «победоносного окончания русского похода», т. е. после завершения операции «Барбаросса». Этот далекоидущий план предусматривал создание специальной группировки «Афганистан» в составе 17 дивизий (трех танковых, четырех моторизованных, шести горнострелковых, четырех пехотных), а также автотранспортного полка[147]. Хотя эта группировка и не была создана, но само существование подобных планов говорит уже о многом.

22 мая 1941 г. специальный штаб оперативного руководства ОКВ разработал еще один документ первостепенной важности — совершенно секретную инструкцию «Соображения специального штаба на случай немецко-русского конфликта». В третьем пункте этого документа отмечалось: «В Турции, Иране, Афганистане, Китае, Манчжоу-Го и Японии следует принять меры к тому, чтобы эти страны прекратили всякие поставки в Россию», а пятый пункт рекомендовал «в Иране и Афганистане напоминать о событиях англо-иракского конфликта, в котором Россия была союзницей Великобритании»[148].

Другая директива ОКВ № 30 от 23 мая 1941 г. — «Средний Восток», излагала цели Германии в этом регионе и выдвигала чисто прагматичный лозунг: «Победа держав оси несет народам Среднего Востока освобождение от английского ига…». В другом документе — директиве ОКВ № 32 от 10 июня 1941 г. «Подготовка на период после „Барбароссы“», намечалось использовать национально-освободительное движение на Востоке, привести к власти профашистские режимы в нужных странах, создать в них «пятые колонны», завербовать лидеров политических партий и движений на службу абверу, СД и МИД[149].

Для осуществления этих планов германское командование приняло решение о создании корпуса «Ф» во главе с генералом авиации Г. Фельми, а также «Особого (в некоторых источниках — „специального“) штаба Ф». В задачи штаба входило руководство диверсионной деятельностью германской агентуры и специальных формирований. Местом дислокации «Особого штаба Ф» был избран лагерь на мысе Сунион в Южной Греции[150].

Стратеги из ОКВ разработали инструкцию для штаба «Ф». В качестве главных задач ставились: установление контактов с силами на Среднем Востоке, враждебно настроенными к англичанам, организация поставок оружия для средневосточных стран. Здесь же отмечалось, что специальный штаб «Ф» должен поддерживать непосредственную связь с военными атташе Германии в Анкаре и Тегеране[151].